Книга Хозяин. Барин, страница 63 – Виктория Волкова

— На, подавивь своим мицкой! — влетает в комнату Анечка. С распущенными волосами, с медведем наперевес. — Игвай им сама, дува здововая! — швыряет на колени Юриной дочке плюшевое безобразие. — Сейчас еще кукву пвинесу. И Мавусю. Сама катайся на ней. Баба Яга! — удаляется с гордым видом и уже в дверях добавляет. — Не боюсь тебя!

— Ну что, отхватила? — в голос ржет Юра.

А я не знаю, куда глаза девать. Детский сад рулит. Анечка там заводила. Вот только я не думала, что она у меня бандерша.

— Аня у нас не пропадет, — демонстративно берет меня за руку Лютов. — Ты на всесвои вопросы получила ответы, Стефания? — рычит глухо. — Тогда спокойной ночи. Дай и нам спокой.

Спокой! Моя бабушка так говорила. Смаргиваю непрошенные слезы.

Слышу голос Таисии Васильевны.

— Анечка, не надо коня тащить. И куклу. Я сама все отдам. Ты спать ложись.

— Товтно отдав? — требовательно интересуется Аня.

— Ну конечно, — заверяет она девочку и выходит к нам в холл.

— Юрий Дмитриевич, простите меня, — старушка чуть не плачет. — Я не думала. Это я Стешеньке сказала. Мол, хорошо, что твои игрушки пригодились. И мишку твоего девочка сразу полюбила.

— Ничего не полюбива! — кричит из детской Аня. — Дувацкий ствашный медвев! Ствашнее бабки на квадбище…

— Аня, а ну быстро спать, — несусь со всех ног к дочери.

— Ну ясно! Ты теперь с этой? Да? — бьет, словно камнем, в спину Стефания.

Влетев в детскую, сглатываю вязким ком, утираю слезы и без сил опускаюсь рядом с детской кроваткой.

— Мамовка, я вубву тебя, — гладит меня ручонками дочка. — Не пваць. Мы с тобой вместе. И зайка с нами, — сует мне под нос своего потрепанного зайца.

— Да, родненькая, да, — пытаюсь унять всхлипы. Обнимаю малышку вместе с зайцем и слышу в комнате тяжелые мужские шаги.

— Лид, — с виноватым видом садится рядом на ковер Юра. — Да не слушай ты Стеху. Болеет она.

— Ее собвака покусава? — приподнимает голову с подушки Анечка.

— Какая собака? — недоуменно смотрит на нее Лютов.

Моя дочь кого угодно поставит в тупик своими вопросами.

— Бевшеная, — со знанием дела заявляет Анютка. — Это такие собваки. У них свуни изо вта текут. Они кусают, и псе. Чевовек звой-призвой становится. Да?

— Нет, немного не так, — улыбается Юра. А я молча утираю слезы.

Прислушиваюсь. Из холла не доносится ни звука. Неужели все ушли? А я за своими горестями и не заметила.

— Я тебя в обиду не дам, — сжимает мою ладошку Лютов.

«Сам обижать буду», — проносится в голове.

Чувствую себя в западне. Юра, конечно, обаял и меня, и Анечку. Ребенка совместного хочет. Но что будет дальше? Я и так в ловушке. А если дверца захлопнется окончательно? Что тогда?

Злой Лютов в сто раз опаснее Беляева. От него точно никуда не сбежишь. И развода он не даст.

Позволяю большому сильному мужчине обнять меня. Аня лежит на постели с открытыми глазами, пялится в потолок, тискает зайца и никак не хочет засыпать.

— Все, принцесса, глаза закрыла и баиньки, — одним рывком поднимается на ноги Юра. Тянет меня за руку, помогая встать.

Кошусь на дочку, а она лежит ровненько, как солдатик. Руки прижаты к бокам, глаза закрыты. Только веки немного дрожат.

— Спи! — напутствует ее Юра. Я целую малышку в щечку. Получаю в ответ слюнявый поцелуй.

— А тебя я цевовать не буду, — заявляет малышка Юре. Отворачивается к стене, водит пальчиком по завиткам на обоях. И засыпает буквально через минуту.