Книга Хозяин. Барин, страница 96 – Виктория Волкова

— Про деда мы позже послушаем, — останавливает Никиту майор. — Теперь про второй эпизод.

— Мужик, не знаю, откуда он взялся, стал копаться в подробностях первого устранения. Пришлось принять меры, — совершенно спокойно говорит Беляев, будто речь идет о купировании приступа. Даже капли сострадания нет. Ни в голосе, ни в жестах. Все нормально. Все хорошо в мире Беляева.

— Я так и думал, — крякает рядом Юра.

— Ну а как ты хотел? — разводит руками Беляев. — Надо было и ее грохнуть, — хмыкает досадливо. — Тогда бы точно никто ни о чем не догадался. Нет человека, нет проблемы… А я пожалел. Любил тебя, суку подлую.

— Что я тебе сделала? — ойкаю тихонечко. Выходит, я по белой нитке прошла. Чуть на тот свет не угодила.

— Ты? Да ты все время о Сашеньке своем думала. На могилку тайком бегала. Думаешь, я не знаю?

— Ну и что? — пожимаю плечами. — Я долго в себя прийти не могла.

— Пришла, когда я тебя обрюхатил. Стала ко мне ластиться. А ночью меня его именем называла. Змея.

— О Господи! — прикрываю рот рукой. И не знаю, верить Никите или нет.Могла и назвать. Долго я Сашу отпустить не могла. Но за это не убивают.

— И меня предала. И брата моего. На сторону Милены встала, — роняет он ощерившись. — Какую ты ей инфу слила? Сраный МедБрат все раскопал… Влада осудили. И в этом ты виновата, Лида. Пустое место, а не человек. Тварь неблагодарная.

— Да ничего я никому не рассказывала, — выдыхаю в гневе.

— Не ври. Больше некому. Мы с Владом тогда на балконе разговаривали. Он немного напортачил в лечении одного пассажира. Но мы все вовремя подправили. Историю болезни заново переписали. Никто бы ничего не заметил. А ты сдала. Ты тогда рядом терлась. Мы на балконе говорили, а ты на стол с мамой накрывала… Перед самым рождением Ани… Вспоминай, дура несчастная…

— Понятия не имею, о чем ты. Но если твоего брата с моей помощью настигло возмездие, я только рада, — выпрямляю плечи. — Таких, как вы с Владом, надо лишать лицензии и выгонять из профессии, — выдыхаю, еле-еле справляясь со слезами.

— Я так понимаю, речь идет о Владиславе Беляеве. Громкое дело было.

— Да. Все из-за этой суки. Надо было грохнуть, а я пожалел, — снова сокрушается он. — Фамилию нашу на всю страну по ее наводке ославили. Влезла, тварь, к порядочным людям. Ненавижу! — подскакивает из-за стола.

Кидается ко мне. Но Юра прикрывает меня своим телом.

— Все. Майор, если какие показания нужны, вызывай. У нас ребенок маленький. Мы поедем, — ведет меня из кухни в комнату.

А там Анечка с куклами играется.

— Одевай ее. Нечего тут рассиживаться. Пацаны квартиру закроют, — велит мне Юра. Киваю послушно. Действую на автомате. Достаю из комода колготки, платье, кофточку.

— Иди ко мне, детка, — сажаю Анечку на колени. Одеваю, а у самой в голове страшная пустота.

Выходит, Тамара права. Из-за меня убили Сашу. А я жила и ни о чем не догадывалась. Дура наивная.

— Лидуша моя, все в порядке, все закончилось, — повторяю как мантру. Всю дорогу до Мокшанки не выпускаю своих девчонок из объятий. Придерживаю Лидину голову на здоровом плече, а другой рукой прижимаю к себе Анечку.

«Все закончилось», — повторяю про себя. Беляев под арестом. Но ему недолго в СИЗО парится. Михайлов уже сообщил брату Оскару, что поймали убийцу. А дальше дело техники. Реваз связан с криминалом. Крепко связан. Полетит малява в крытку. И человек найдется. Исполнит заказ. Хотя, лучше бы Беляев отбывал срок до упора и сдох бы где-нибудь в одиночке «Черного Дельфина».