Книга Хозяин. Барин, страница 94 – Виктория Волкова

Достаю ее из секретера. Листаю. Будто в прошлую жизнь возвращаюсь.

— Забей, — обнимает меня сзади Юра. — Бумаги много понадобится. Этот хорек мне все расскажет. Все подпишет, — рыкает он мрачно.

Вырывает мои листки с записями. Забирает тетрадь.

— Тут побудьте, — приказывает мне.

Сажусь рядом с дочкой, подпеваю нервно:

— По полям, по полям

Синий трактор едет к нам.

У него в прицепе кто-то песенку поет!

А ну, малыш, давай!

Попробуй — отгадай,

Кто же, кто же, кто же, кто же

Песенку поет?!

Стараюсь не обращать внимания на шум, доносящийся с кухни. А все равно прислушиваюсь. Убираю постель. Утыкаюсь носом в Юрину подушку и чувствую себя защищенной.

Даже представить страшно, на что оказался способен Беляев. Убил бы меня и ушел вместе с Аней. С него станется.

Сердце заходится в страхе. Бегу к дочери, обнимаю ее.

— Анечка, доченька моя любимая, — всхлипываю машинально. Стараюсь не испугать ребенка. Но нервы и так на пределе.

— Мамовка, посему ты пвачешь? — маленькие ладошки размазывают слезы на моем лице.

— Все хорошо, доченька. Все хорошо, — прижимаю малышку к себе.

— Папа пишев? Я его боюсь, — шепчет малышка.

— Не бойся, с нами Юра, — целую ее в висок.

— Юва… Он как давст! — взмахивает ручонкой Аня. — Как давст… Папа на Луну улетит… — добавляет запальчиво. А меня подрывает.

— Погоди, — бегу на кухню. И снова наступаю на Беляева, пишущего что-то быстрым убористым почерком. — Ты с ребенком что сделал, мразь? — нависаю над столом.

— Ничего, — поднимает голову Никита. — Аня — моя дочь. Выпорол ее пару раз, чтобы свое место знала. Ты разбаловала ее, Лида. Я думал как-то повлиять…

— Тварь, какая же ты тварь, Беляев. Поднять руку на беззащитного ребенка! На девочку… Что она тебе сделала?

— Лид, пожалуйста, иди к Анечке, — просит меня Лютов, поднимаясьс места. Провожает до двери. Ждет, когда я войду.

Вхожу в комнату, закрываю за собой дверь. Но с места не двигаюсь. Стою, прислонившись затылком к двери. И вздрагиваю, услышав стон Беляева.

— За что?

— А чтоб знал свое место, — доносится сиплый голос Лютова. — Могу еще повторить…

— Нет, не надо. Пожалуйста! Я сделаю все, что попросите, — умоляет Никита. А я прикусываю губу. Лишь бы не закричать в голос.

Нашлась на тебя управа, Беляев. Нашлась. Это не на бывшую жену уголовное дело заводить, и не ребенка маленького бить. Но зная Юру, уверена — Никита за все ответит.

— Все сделаешь, как попрошу? — усмехается Юра. — Тогда пиши…

— Что писать? — заикается на каждом слове Беляев.

— Отказ от родительских прав.

— Это же недействительно, — фыркает Никита. — Ну да ладно, я напишу.

— Да ладно, суд примет твою расписку, — слышу глухой Юрин голос. — Учитывая, что ты в заседание не приедешь…

— Это еще почему?

— Срок мотать будешь. Серийный убийца ты у нас, доктор. Пятнадцать лет тебе уже обеспечены.

Прикрываю глаза. Опускаюсь вниз по двери. Охватив руками колени, реву, как маленькая.

— Мамовка, — теребит меня Аня. — Мамовка, все окончилось!

— Что окончилось? — снова прислушиваюсь к голосам на кухне. А дочка не обращает на них никакого внимания. Обнимает меня обеими руками и восклицает громко.

— Ну как вфто? Мувтики!

За что? Почему Никита так со мной? Я же примерная жена была и мать… Вроде любил он нас. Из-за Милены? Так я ее только морально поддержала. Никакой информации не сливала и слить не могла. Просто по-женски.