Книга Я не для тебя, страница 105 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Теперь лежать спокойно не получается.

— Ты меня испачкал, — выдаю, задергавшись.

— Ну извините, блять, — резко бросает Ахмедов.

Судорожно приподнимаюсь. Смотрю на мутные брызги. Сперва рефлекторно тянусь к ним свободной ладонью, но в последний момент замираю, потому что… ну не рукой же это оттирать.

Оглядываюсь в поисках чего-то более подходящего. И как назло мой взгляд наталкивается на ту часть Ахмедова, которую меньше всего хотела бы увидеть. Кажется, он до сих пор возбужден.

— Что? — хмыкает этот негодяй. — Залюбовалась?

Отпрянув от него так, словно получаю пощечину, снова укладываюсь на кушетку. Только бы оказаться подальше от… вот от этого.

— Чего молчишь? — продолжает он издеваться.

Морщусь.

— Могла бы мне помочь, — заявляет Ахмедов. — Твоя ладонь была бы гораздо приятнее.

— Молчи, — шиплю. — Иначе меня сейчас стошнит.

— Ой, какие мы нежные.

— Ты и так… сделал достаточно.

— Да нихуя тебе не сделал, — рубит мрачно. — Завязывай мне тут драму разгонять.

Судя по звукам, которые теперь до меня доносятся, Ахмедов наконец приводит себя в порядок, застегивает штаны. Раздается характерное бряцание пряжки.

А потом он снова берется за меня. Хватает джинсы, тянет вверх. Размазывая те самые капли по коже.

И вообще, его руки же грязные.

— Что тебе снова не так? — напирает он. — Лицо такое сделала.

— Твои руки, —бросаю, не выдержав. — Ты же их даже не помыл.

— Ну пиздец.

— И эти выражения.

— Да я, блять, уже не знаю, как сильнее за глотку себя держать, а ты мне дальше мозги выебываешь.

Нет, напрасно пытаюсь ему хоть что-то донести. Это совершенно бесполезно. Будто в наглухо закрытую дверь тарабанить.

Ахмедов поправляет мою одежду. Но я до сих пор без бюстгальтера. И когда его ладонь застывает на моей груди, пусть и через кофту, его прикосновение так живо ощущается, будто кожу облизывают языки пламени.

Встречаюсь глазами с Маратом.

Ой нет. Похоже, он начинает заводиться снова. Искры в его взгляде совсем не внушают доверия.

Обмираю, глядя на него, как вдруг слышится звук открываемого звонка.

Кажется, мы одновременно поворачиваемся в сторону двери, которая теперь распахивается.

На пороге показывается Хазаров.

— Ты меня закрыл? — резко спрашивает Ахмедов.

— Нет, — не менее резко бросает в ответ Булат. — Я занят был. Но когда узнал, что эти долбоебы натворили… короче, сам им пиздюлей отвесишь.

— Полегче, Булат.

— Чего?

— За языком следи, — чеканит. — Здесь девушка.

Хазаров смотрит на Ахмедова с каким-то недоумением. Будто раньше того не особенно волновало, как выражаться при девушках.

— Держи ключ.

Ахмедов подхватывает нечто сверкающее на лету. А дальше я могу выдохнуть, ведь раздается щелчок наручников. Браслет спадает с моего запястья. Мигом соскальзывает с кушетки. Нервно одергиваю одежду.

— Это что у тебя… — Ахмедов осекается. — Что с лицом?

Снова смотрю на Хазарова.

Он как раз делает шаг, и свет, льющийся из коридора, куда сильнее подсвечивает его лицо.

Замечаю несколько глубоких царапин на его щеках. — Да такое дело, — кривится Булат.

— Какое?

— Кошка напала, — усмехается.

— Кошка?

— Дикая, — кивает. — Вот рожу и расцарапала.

— Ну бывает.

— Бывает, брат.

Оба издают смешки, от которых у меня мороз пробегает по коже.

Хочу как можно скорее убраться отсюда, и пока они общаются, выгадываю момент, чтобы проскользнуть мимо Хазарова.