Книга Я не для тебя, страница 87 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Когда распахивается дверь. Показывается ректор.

Наши взгляды встречаются. И он хмурится.

— Ася? Что произошло?

— Ничего, — наконец, у меня получается выудить из сумки документ, и я шагаю к ректору. — Мне это больше не понадобится. Спасибо вам.

— Почему? — он хмурится еще сильнее, внимательно изучая мое лицо. — Ты лучше задержись. Мы все обсудим, когда я вернусь. А пока можешь подождать в моем кабинете.

Вот после такого идут разговоры,да? О том, что я с ректором неизвестно чем занимаюсь. Точнее — известно.

— Нет, нет, спасибо, — выпаливаю, отдавая ему документ. — Я и так отняла у вас много времени.

Стараюсь исчезнуть отсюда как можно быстрее.

Разговоры мне точно не нужны. Да хватит с меня всего этого.

Тороплюсь в свою комнату. Сердце нервно колотится в груди. Думаю о том, что надо позвонить Осману. Когда немного выдохну. Выяснить у него все про дядю. Если кто-то и способен ответить на мои вопросы, то лишь он.

Не просто же так тетка про него упомянула.

Хотя никакая она мне не тетка. И мой дядя — тоже не мой. Да я вообще непонятно кто.

Добираюсь до комнаты. Толкаю дверь, но там оказывается закрыто. Растерянно перевожу взгляд на массивные настенные часы чуть поодаль.

Довольно поздно. Маша должна была вернуться. Или нет?

Достаю ключи. Пробую вставить в замок. Но что-то словно бы мешает. Словно там уже есть ключ. Толкаю сильнее. Раздается тревожное бряцанье. Опять стараюсь провернуть ключ — на этот раз все срабатывает.

Дверь распахивается. Шагаю вперед и застываю.

Булат. Приятель Ахмедова зажимает мою соседку возле шкафа. Под стать тому, как совсем недавно Ахмедов зажимал меня.

Накатывает пугающее дежавю.

Мое появление все сбивает.

Маша пользуется моментом и отшатывается от Булата. А тот поворачивается ко мне. Мрачный, раздраженный.

— Ася, — выдает Маша. — Хорошо, что ты пришла. Я… как раз тебя искала. Ты ведь должна была вернуться.

Булат стискивает челюсти. Ничего не говорит. Просто поворачивается и бросает на Машу такой взгляд, от которого мне становится не по себе.

А уже в следующий момент старшекурсник идет на выход. Ни единого слова. Молча.

Прислоняюсь к стене рядом с дверью. Нервно перевожу дыхание, когда мы с Машей все же остаемся наедине.

— Ася, — говорит соседка, подходя ближе ко мне. — Ты… как? У тебя такие глаза сейчас. Ты…

— Нормально я, — говорю, судорожно сглотнув. — Лучше скажи, ты сама как?

— В порядке, — тихо отвечает Маша.

И похоже, мы обе понимаем, что ни одна из нас не готова обсуждать то, что на самом деле происходит. Слишком тяжело. А выхода будто и нет.

— Ты же помнишь про игру? — вопрос Лёвы доносится словно издалека, ведь я слишком сильно увлекаюсь конспектом и почти не слышу его.

— Что? — переспрашиваю на автомате. — Какая игра?

— Хоккей, — поясняет друг. — Матч на этой неделе.

Точно.

— Ахмедов отстранен, — добавляет Лёва, слегка понизив голос. — Вряд ли он выйдет на лёд. И кстати, его уже пару дней никто не видел. Поговаривают, будто уехал из академии.

Навсегда?

Так и тянет это выпалить. Но я сдерживаюсь. Не хочу грузить Лёву своими проблемами. Он и без того серьезно влип, когда решил мне помочь.

Да, конкретно сейчас затишье. Никто из мажоров нас не достает. Однако это может поменяться в любой момент.

Последние несколько дней я и с Ахмедовым не сталкивалась. Возможно, ректор все же переговорил с ним? Или нашел какой-то способ воздействия. Разговоры вряд ли помогли бы. А может, это благодаря Осману?