Книга Принцесса в Бодунах, страница 112 – Ольга Рузанова

— Да, мне еще вуз заканчивать...

Мысли об учебе, а значит и о возвращении в город, залетают в мою голову все чаще. Тревожат и немного портят настроение. Яведь понятия не имею, что ждет нас с Антоном, когда это случится. Мы ни разу не обсуждали это.

В то, что у нас все серьезно, я верю безоговорочно, но наверное, стоит проговорить это вслух.

Решив непременно сделать это в ближайшее время, я вслед за Баженовым крепко засыпаю. Снится именно то, о чем я думала перед сном — наши встречи у моего вуза, походы в кино и рестораны. А также наша общая квартира — просторная, уютная и светлая. Повсюду наши вещи, милые безделушки и свечи в виде влюбленной пары.

А потом я просыпаюсь. За окном уже светло, но судя по крику петухов, еще очень рано. Антон, стоя у шкафа, одевается в серую футболку и голубые джинсы.

— Снова уезжаешь?

— Сегодня до города смотаться надо, — отвечает он тихо, — По делам фирмы.

— М-м-м...

Я перекатываюсь на бок и зажимаю одеяло между ног.

— Не скучай, — говорит он, склоняясь, чтобы поцеловать.

— Скоро осень.

— Ага, — отзывается он, снимая телефон с зарядки, — Видела, какой туман?

— Через неделю мне возвращаться...

— Соскучилась по родителям?

— Соскучилась, — вздыхаю, пряча вспыхнувшее в груди раздражение, — Антон, нам нужно кое-что обсудить.

— Обсудим, Вась, обсудим, — подмигивает он, открывая дверь.

В образовавшуюся щель тут же юркает Васька. Запрыгивает на кровать и, устроившись в мох ногах, принимается мыться.

— Доброе утро, — бормочу, заваливась на подушку.

Закрываю глаза и чувствую, как снова проваливаюсь в сон. Улыбаюсь, запрещая себе грустные мысли. Он сказал, что обсудим. Значит, обсудим и решим, где мы вместе будем жить в городе. Я верю Антону, он не причинит мне вреда. Иначе наши отцы его кастрируют.

Когда просыпаюсь, на часах в моем телефоне почти полдень, а на дисплее уведомление о трех пропущенных от мамы.

Больно закусив нижнюю губу, я ей перезваниваю.

Василина

Пока идут длинные гудки, скромно, словно мама может увидеть меня через экран, закрываю обнаженную грудь одеялом. Я ведь очень — очень стыдлива.

— Привет, чего трубку не берешь? С родителями говорить не хочешь? — с места в карьер начинает мама.

— Привет... Я спала, — признаюсь честно, — Эмм... А что случилось?

— Спала? А твой отец утверждает, что перевоспитание идет полным ходом, и ты от зари до заката трудишься аки пчела.

— Так и есть... Так и есть, — отвечаю Колькиными словами, — Вчера поздно легла.

Я предельно честна, потому что ноги, руки и плечи после сорока четырех ведер картошки ощутимо ноют. Уголки рта тоже, но это уже совсем другая история.

— Устала? — спрашивает мама тише спустя недолгую паузу.

— Я?.. Нет! Все хорошо!

— Твой папа сказал, что на следующей неделе приедет за тобой. Потерпи немного, совсем чуть-чуть осталось.

— На следующей неделе? — пугаюсь я, — Уже?

— Конечно!.. — смеется мама, — Тебе ведь еще к учебе подготовиться надо. Обновить гардероб и... после деревни привести себя в порядок.

— Я в порядке! — восклицаю эмоционально, — Со мной все хорошо!

В трубке снова слышится мамин мягкий смех.

— Говорят, ты там любовь с сыном Баженова крутишь?

— Кто говорит? — интересуюсь я, хотя знаю, что это наверняка сам Антоныч отцу проболтался.

— Так что, врут?

— Не врут! Мы с Антоном вместе.