Книга Танго с Пандорой, страница 105 – Ирина Дегтярева

— И сразу же арестовали. Нет, не было проверки, опросов, меня просто арестовали и поместили во внутреннюю тюрьму на Лубянке.

— Что тебе предъявили?

— Спросили, о чем я думал, когда без согласования с Центром подставился под вербовку финской контрразведки. Доходчиво объяснили, что всему виной мои шкурные интересы. Объяснили, как тяжело жилось советским гражданам в то время, когда наша семья шиковала в Аргентине. Ты же помнишь, как мы «шиковали»! Настолько, что вынуждены были бежать в Россию, чтобы не пойти по миру. Обвинили в предательстве. Что я мог предъявить? Шифровки из Центра, тут же уничтоженные после получения, в которых меня уж, во всяком случае, не осуждали за ту вербовку, а просили продолжать активную работу? Донесения из Финляндии, которые поступали от меня буквально пачками, хранятся за семью печатями в Разведупре. Если бы следователь запросил, если бы ему их дали, если бы Берзин поучаствовал в моей судьбе… Но я не знал, не арестован ли он сам.

— Он сейчас здесь, в Испании, главный советник.

— Это хорошо, — обрадовался Иван. — Я боялся за него.

— Били? — спросил Марио, догадываясь, какой ответ услышит, и не желая это слышать.

Иван промолчал.

— Да если бы и не был он арестован. Лезть Яну Карловичу на рожон нельзя — на нем судьбы остальных разведчиков, огромной агентурной сети, раскинутой по миру. Все подвергнутся опасности, случись что с их куратором и наставником в лице Берзина. Многие тогда попадут под подозрения. Их легко свяжут вместе в одну шпионскую вредоносную подпольную организацию, действующую против Советского Союза.

Марио понимал, о чем брат говорит, сам один из тех, кто пострадал из-за ухода Берзина с поста начальника Разведупра.

— И как же ты выбрался?.. Я тебе, наверное, поломал твои планы нашим ночным налетом.

— С учетом моего ранения вряд ли. Я торчал там с этой группой уже вторую неделю. Никакой полезной информации, никаких перспектив ее получить. Как я вернусь, если ты ухлопал всю мою группу? Ты явился как избавитель, — он рассмеялся. А затем, помрачнев, переспросил: — Как выбрался, спрашиваешь? Думал, там и останусь. Привели на допрос, а меня встретил не следователь, а Сергей.

Марио отчего-то сразу вспомнил Сергея — сотрудника Коминтерна, который выходил с ним на связь в Стамбуле. Тогда он был сотрудником Коминтерна. Марио попросил Ивана описать его внешность, и сомнений не осталось. Он самый. Иван не удивился расспросам.

— Этот Сергей сказал, что я похож на своего брата, то бишь на тебя. Ты знаешь его?

— Встречались мельком в двадцать втором или двадцать третьем году. Похоже, он ангел-хранитель семейства Кратов. И в чем заключалось его предложение? Впрочем, догадываюсь. Война в Испании стала для многих из нас хорошим или, как в твоем случае, единственным выходом. Так?

Иван развел руками.

Когда Сергей сказал ему, избитому и уже начавшему терять надежду очиститься от несправедливых обвинений и остаться в живых, что нужны испаноговорящие спецы, причем у Ивана есть хорошая перспектива оказаться в рядах фашистов Франко, приехав туда из Финляндии добровольцем, он недолго думал.

…Его выпустили из внутренней тюрьмы НКВД через два дня, небритого, растерянного. Он добрался до родительского дома, который им дали в другой подмосковной деревне, когда пришлось имитировать их преследование ОГПУ после «участия» Ивана в Кронштадтском мятеже и бегства за кордон.