Книга Тетрадь найденная в Сунчоне, страница 79 – Роман Ким

– Значит, коммунистка. – Я оглядел ее с головы до ног. – И щеголиха. Сразу видно, чья-то любовница.

Хаш-хаш сел за стол и, закурив, пустил ей дым в лицо. Она слегка отклонила голову.

– Эта грязная кореянка корчит из себя немую, – сказал Хаш-хаш. – Вожусь с ней уже неделю. Ни слова не говорит. Но поймана с поличным: закладывала пироксилиновую шашку в подвале дома, где живет генерал-майор Милберн.

– Если поймана с поличным, то этого достаточно, – сказал я. – Нечего время терять. Ухлопать, и все. Или отдать в казарму на потеху, материал подходящий.

Хаш-хаш подумал и решительно кивнул головой.

– Вот что. Я вам разрешаю произвести над ней это самое… Берите ее и потрошите. Отведайте корейской печенки. – Он протянул руку к стоявшему в углу японскому мечу, который я ему подарил в знак боевой дружбы.

Я отказался. Печенку принято брать только у воинов.

Хаш-хаш вынул из ящика стола свою любимую настольную зажигалку.

– Ну что ж, в таком случае начнем обычную процедуру. Может быть, сегодня поможет, и певица наконец излечится от немоты.

Кореянка покосилась на зажигалку и пошевелила связанными руками.

– Трусит, – сказал я, усмехнувшись.

Хаш-хаш стукнул по столу зажигалкой и повысил голос:

– Трусит, но молчит, желтая дрянь! Восьмой день корчит из себя дурочку. Ты мне назовешь всех членов организации! Тебе есть о чем говорить. Получены сведения, что ты недавно была в Нонволе и организовала там подпольную группу. И твоя кличка известна, тебя выдал один человек. Тебя зовут «Зоя–4».

– А почему четыре? – спросил я. – И что такое Зоя?

Хаш-хаш пожал плечами:

– Это у них, очевидно, шифрованное обозначение организатора подпольных групп или связных резидентур. У одной убитой около Андю найдено шифрованное донесение с подписью «Зоя–19», а в Токчене нашей агентуре удалось пронюхать, что в городе действуют две коммунистки: «Зоя–31» и «Зоя–56».

Хаш-хаш зажег зажигалку и сказал кореянке:

– Ну, повернись ко мне, мисс Немая.

Она повернулась на стуле, и я увидел: ее платье, которое спереди выглядело совершенно прилично, на спине было прожжено и изодрано во многих местах. Виднелось голое тело – вся спина сплошь гноилась от ожогов. Я понял, что все эти дни Хаш-хаш беспрерывно устраивал ей «горячую татуировку», но безрезультатно.

С дальнего конца коридора донесся протяжный истошный вопль, затем хлопнул выстрел. Там допрашивал Роберт Хан. Он часто стрелял в потолок и стены во время допроса. Спустя минуту вопль повторился.

Я пристально смотрел на кореянку. Она крепко закусила губу, но сидела неподвижно, не сводя глаз с изуродованного уха Хаш-хаша. Нечеловеческие вопли ее не испугали, не вызвали икоты. Но пальцы у нее дрожали.

– Нечего возиться с ней, – сказал я и ткнул сигареткой ей в шею. Она вздрогнула. – Тащите ее во двор, я покажу вам класс фехтовальщика от плеча к бедру наискось – одним ударом.

Я пошел к дверям.

– Так и сделаем, – сказал Хаш-хаш и бросил зажигалку на стол. – Все равно ничего не говорит. Всех вас так, желтые гады…

Я обернулся и взглянул на Хаш-хаша.

– Это не вам, чего уставились? – сказал он и подошел к кореянке. Идем, гадина. Придется прикончить тебя.

Она встала, пошевелила связанными руками, чтобы одернуть платье, и повернулась к дверям. Ее лицо заметно побледнело. Она крепко закусила губу и, откинув голову, пошла за Хаш-хашем. Он остановился и, схватив ее за связанные руки, толкнул обратно в сторону стола.