Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 50 – Анджей Б., Лев Светлов

— Что-то долго не возвращаются, э, — хрипло проговорил кривоногий и озабоченно нахмурился. — Давай сгоняю, скажу им ехать обратно.

Подошедший посмотрел на Воробья, его лохматая рука протянулась к велосипеду. Шерсть на груди и плечах цыганского этого дядьки и мех на раме велика одинаково шевелило ветром.

Воробей недоверчиво притянул к себе своё двухколёсное сокровище, а потом взглянул на Жеку. Видимо, он углядел на Жекином лице робкую надежду — надежду на то, что неожиданно всё может закончиться хорошо, без ущерба и потерь.

Ситуация требовала принять решение, и решение было принято. Цыганский человек запрыгнул на бесценный велосипед Воробья, крутанул педали, и скоро зеркала, катафоты и лохматая спина мелькнули среди окружающей зелени и исчезли вдали.

Примерно через полчаса за деревьями послышался знакомый гвалт. В облаке пыли мелькнула голубая рама, выплыл облепленный смуглой малышнёй многострадальный Жекин «Салют». Попетляв ещё немного возле поляны, мелкая орава бросила велик посреди дороги и куда-то умотала. Не веря своему счастью, Жека подобрал беднягу, выровнял искривившийся руль, приладил на место удочки, бидон и подспустивший мяч. Цыганского мужика на большом велосипеде видно не было, но Жека и Воробей пока не переживали — мало ли, что его там задержало.

Волосатый и кривоногий, однако же, не появился и через полчаса. Разомлевшая цыганская компания стала сворачивать свои посиделки. Тогда друзья начали что-то подозревать, но верить в страшное им всё ещё не хотелось. Превозмогая робость, они направились к смуглолицым и чернявым. Но общаться с ними там никто не хотел. Мужчины бросали что-то отрывистое и нерусское, а женщины, звеня широкими серьгами в ушах, делали вид, что Жека и Воробей разговаривают не с ними. Только одна, седая старуха, прошамкала беззубым ртом:

— Тот — он не с нами был. Мы его не знаем.

Тогда Жека и Воробей всё поняли. Они молча развернулись и побрели к дальним деревьям.

Жека вёл за руль такой невозможной ценой обретённый «Салют», и тот позвякивал на неровностях своим неуместным бестолковым звонком. Там, среди деревьев, они остановились. Воробей присел на корень. Лицо его скривилось, губы затряслись, и дальше случилось то, что случилось.

Именно в этом месте маленький несмышлёный Жека уступил управление в своей голове Жеке сорок пять плюс.

Что произошло тогда дальше, Жека помнил.

Было это, наверное, на год раньше, чем-то курортное лето, из которого Жека недавно вернулся в Башню. Просто, вынырнув теперь здесь, он испытал такое чувство, как будто втиснулся в одежду на пару размеров меньше, чем нужно. Вроде как тесновато было ему в маленьком этом туловище — ещё теснее, чем там, в приморском тёти-Олином городе. Потом, правда, всё быстро прошло.

А тогда… Тогда они оставили Жекин велосипед у доброго старичка во дворике лодочной станции и отправились искать цыган. И Жека с Воробьём их нашли — точнее, нашли уже знакомых цыганских детей, те собрались у поросшей густыми лопухами свалки недалеко от улицы с одноэтажными домами и швыряли там камнями по бутылкам. Завидев гостей, они повели себя неприветливо: окружили и стали орать в том духе, что это их территория и чужим здесь ходить не положено. Самые мелкие лезли драться и даже надавали Жеке с Воробьём несколько обидных поджопников. Те, что постарше, не нападали, но было понятно, что в случае чего за ними дело тоже не станет. Друзья тогда отступили — это были хоть и маленькие, но цыгане, а цыган было принято бояться.