Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 55 – Анджей Б., Лев Светлов

— Пойдём-пойдём, — заверил его Жека, и они пошагали дальше по улице.

Вор Велосипедов за их спинами пошаркал к себе в калитку.

Друзья прошли вдоль забора высокого дома. Кованые ворота, увитые металлической листвой и такими же виноградными гроздьями, можно было отправлять на выставку кузнечного мастерства. Жека нерешительно остановился, потом подошёл и забарабанил кулаком в железо:

— Хозяин!

За воротами зазвенела цепь, и две собачищи не залаяли, а прямо-таки взревели медведями. Потом где-то в стороне хлопнула дверь.

Другая дверь, железная, что была рядом с воротами, приоткрылась сантиметров на десять.

— Чего хочиш, малчик? — спросила из щели голова, смуглая, в морщинах и седая.

— Мы к барону, — сказал Жека голове. — Позовите, пожалуйста, барона.

— Нету барона, — развёл бровями обладатель головы, низенький цыганский дедок, — уехал барона.

— А когда будет?

— Нескоро будет. Неделя будет. Два неделя будет.

У Жеки мелькнула мысль, что хитрый дед и есть цыганский барон, просто избегает он таким вот образом ненужной ему суеты. Но это было вряд ли. В любом случае, ни помощи, ни справедливости искать здесь не приходилось.

Вообще искать здесь было нечего, и делать было тоже нечего. Эти люди были не такие, как сам Жека и все, кого он знал, они были совсем другие. Просто какая-то чужая цивилизация.

Хорошо же, подумал Жека пока ещё неопределённо, но уже кое-что предполагая.

Они развернулись и ушли.

Воробей летел к поляне едва ли не бегом, своей отчаянной надеждой он немного заразил и Жеку. И когда впереди издали что-то заблестело, они рванули туда со всех ног. Неужели?! Но нет, это просто вода серебрилась в пруду, пускала свои глупые блики сквозь стволы ив и берёз.

Поляна встретила их бездушной пустотой.

— Я домой не пойду, — проговорил Воробей убитым голосом.

Они побрели куда глаза глядят, в другую от дома в сторону. Забирать свой велосипед с лодочной станции Жека не стал. Солнце держало свой путь к дальним холмам, день клонился к вечеру.

Воробей совсем пригорюнился. Он шёл, загребая сандалиями пыль, полностью погрузившись в невесёлые думы. Когда тропинку перебежала крупная зелёная ящерица, он не погнался, а только цыкнул на неё зубом. Потом, когда проходили мимо высокой старой акации, он сорвал с низкой ветви её зелёный плод, маленький продолговатый стручок, сделал из него пищик и теперь напискивал что-то очень печальное.

— Не ссы, братан, прорвёмся, — попытался Жека внести бодрости в обстановку.

Ему уже пришла в голову одна идея, и теперь он её всесторонне обдумывал.

Носы защекотал вкусный навязчивый запах, и друзья обнаружили себя у серой блочной стены. Стена была им знакома, это была стена хлебозавода. И друзья знали, где через неё можно перелезть. По заросшей сорняками изнанке хлебозаводского двора они прошли вдоль высоченного здания цеха. В одном из его изгибов имелось небольшое окно непонятного назначения. Оно было открыто, оттуда валил густой пар, а вокруг витал бесподобный запах. Жека много раз залезал сюда с пацанами, но хлеб никогда сам не выпрашивал — не мог, стеснялся. Вот и сейчас голову в окно сунул Воробей. Его простодушная морда подходила для этого, пожалуй, действительно лучше, к тому же сейчас она была такой грустной, что без слёз не взглянешь.

— Тёть, а дайте хлебушка…