Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 86 – Анджей Б., Лев Светлов

Тогда Жека ни о чём таком не думал, но потом, вспоминая, стал видеть в той игре, она называлась английскими словами «Ice Climber», много символичного и отчасти понял, чем она ему такими похмельными утрами помогала. Там в игре было полно льда, и хоть он был просто пикселами на экране, воспринимался, наверное, всё же как нечто осязаемое, холодненькое, что можно приложить к вискам. Сам персонаж-эскимос, он же чукча, подсознательно воспринимался Жекой с его пустой и звенящей с похмелья головой как ментальный коллега, брат по разуму. Когда у получившего по балде тюленя начинали летать вокруг головы мультяшные звёздочки, то больной голове самого Жеки каким-то неочевидным образом становилось от этого чуть-чуть полегче. Само махание кувалдой подразумевало физическую нагрузку, к чему Жека, наверное, тоже подсознательно стремился, но сейчас было не то состояние. Когда персонаж собирал рисованные морковки и баклажаны, циферки вверху экрана росли, и Жека радовался: ну хоть чукча не бедствует. А если персонажу удавалось, обогнав таймер обратного отчета, удачно прыгнуть и схватить-таки за хвост пролетающую птицу удачи, подсознание испытывало некоторое удовлетворение, своего рода микро-эйфорию: ну пусть хоть кто-то улетит отсюда к чёртовой бабушке из окружающей нищеты и беспросветности. Улетали, правда, только для того, чтобы продолжить махать кувалдой на нижнем ярусе следующего уровня, но то было уже не важно.

Тем временем Рюха всё спал и спал, расчётливо приближая для себя завтрашний день, где не будет ни тошноты, ни головной боли. В холодильнике обнаружилась вполне съедобного вида сарделька, и больше ничего, что можно съесть сразу. Видимо, посиделки вчера были значительные, с гостями, раз смогли умять всё привезённое из дому после выходных. Жека по-честному разделил сардельку напополам и употребил с хлебом и — по методу Рюхи — майонезом. Потом он и себе забрался на кровать, но не чтобы спать, а чтобы думать.

Итак, стал рассуждать Жека, что мы имеем. Послезавтра в коридоре будет столкновение в формате примерно восемь на восемь. По сравнению с тем, что случилось тогда, здесь у Жеки и компании станет на одного человека больше — на самого Жеку. Но что толку считать людей, если у одной из сторон имеется фактор Помидора. Он ведь как оружие массового поражения. Допустим, Жеке удастся собрать ещё людей и даже убедить их не бздеть от вида румяной помидорной рожи, а драться. Допустим, они даже ввалят противнику. Ну что им тогда делать с Помидором? Едва ли он станет просто так смотреть, как возят мордой по общажному полу его корешей-шестёрок. Даже если отморозок и не выхватит ствол и не начнёт валить всех налево и направо, он может пырнуть кого-то ножом. Его за это потом, не исключено, что и посадят, но порезанному будет от того не легче. Но даже если ничего такого не случится, а Жека с друзьями радостно наваляют не только крысам Короля, но и самому Помидору, ни к чему хорошему это не приведёт. И даже совсем наоборот. Король это фигня, и тьфу бы на него, но Помидор и его уголовные кореша не дадут Жекиным друзьям — и самому молодому и не догоняющему, как же он в такое вляпался, Жеке — жизни вообще. Тогда, в то время, эти люди были здесь, на низовом, так сказать, уровне, реальной властью. В большинстве они тогда же и полегли в войне сами с собой, и туда им в основном и дорога — жаль только, что и непричастного народа они тоже успели прихватить немало.