Книга СССР против НЛО, страница 20 – Анджей Б., Лев Светлов

Мне уже подумалось, что невнятными гласными звуками сообщение нежданного визитёра и ограничится, когда в глазах его мелькнуло подобие осмысленности. Собравшись с силами, он выдал:

— А… эти… дома?

И указал рукой в сторону окон.

Вообще в посторонние дела местных мы стараемся не вмешиваться. Но этот хмельной визитёр, было более чем вероятно, нёс с собой в дом Серёги какие-то мало кому нужные шумные обстоятельства. Всё вполне может сложиться таким образом, что нахождения сегодня вечером в гостях у Серёги его соседского друга Никитки ситуация предусматривать не будет. А этого Никитке, то есть мне, большому Никите Касаткину, было совсем не нужно.

Поэтому лохматой голове я ответил:

— К сожалению, дома никого.

Голова сдула со лба лохмы волос, подумала и выговорила:

— А… ты… это… Кто вообще такой?

Только тут я заметил, что припёрся в соседский двор без маскировки, во взрослом своём обличье. А может, гадский чердачный пришелец-дед сбил её с меня, а я и не заметил. Однако теперь это, может, было даже и к лучшему.

Словесная конструкция «ты кто такой?» предшествует, как правило, действиям определённого рода — мы это учили и в академии, и особенно на практических занятиях. Так что я приготовился утихомиривать товарища и незаметно привёл свой мультифункциональный указательный палец в боевое положение, заодно держа в уме и вероятность физического, так сказать, контакта. Но мой собеседник просто смотрел на меня, покачиваясь и держась за забор. Брови его разъехались куда попало, лицо застыло в вопросительном положении. Похоже, человека действительно интересовало, кто я такой и откуда взялся.

Пришлось на ходу придумывать себе оперативную легенду.

— Так я это, родственник.

Мой собеседник недоверчиво моргнул.

— Родственник, родственник, — заверил я. — Гощу тут у них. А они сейчас ушли, по делам, так что… А вы сами-то кто?

— Я? Я — Петрович, — сказал соседский человек, очевидно недоумевая, что приходится объяснять такие вещи.

Тут лицо соседского человека Петровича растянулось в широкой и хитрой ухмылке.

— Слышь, родственник…

— Э, дядя, ты только не говори, что тебе Афоня рубль должен, — покачал я головой.

Потом засомневался: а сняли ли уже здесь это кино? Проверил: всё нормально, сняли.

— Гы-гы, — развеселился алкоголический соседский человек.

Мне подумалось, что, наверное, цель его дружеского визита как раз и укладывается в тематику шутки про Афоню и рубль. Но пора уже было наше общение сворачивать.

— Ну, ладно, приятно было поговорить, — произнёс я, аккуратно задвигая человека на его территорию.

— Э, да подожди ты! — активно и громко воспротивился он.

Коротко протрещала калиточная доска. Хрипло взлаял Рейган — ага, в него, значит, попало по касательной, уже очнулся. В этот раз я прицелился тщательнее, и пёс застыл, обездвиженный, как электрическая собака Ресси из кинофильма про Электроника. Да, шум был мне совсем ни к чему.

— Я, слышь-ка, чего хотел-то… — продолжал толкать калитку соседский Петрович.

Да известно, чего ты хотел, дядя, подумал я. Вот что с тобой теперь делать? Пальцем в тебя пулять заморишься: с теми, кто пьян совсем в зюзю, наш электронный гипноз работает не лучшим образом — не может, видать, пробиться сквозь хмельной туман в голове.

Поэтому я вечернего своего собеседника перебил.