Книга Эхо Древних, страница 140 – Анджей Б.

Тактическим взаимодействием отрядов на поле боя давно уже и не пахло. Все перемешались в общую кучу, битва рассыпалась на множество мелких схваток. Каждая группка мужиков, без оглядки на прочих, гонялась по полю за собственным выбранным противником. Зачастую всего за одним, изредка за двумя-тремя, но не более. Превосходя числом, мужики заботились лишь о том, как побыстрей окружить и достать сноровистого карлика, пока тот не порезал их самих.

Лопоухие южане, в свою очередь, тоже не сумели держаться сообща – им приходилось постоянно находиться в движении, уворачиваться – какое уж тут оцепление или строй. Потому вокруг платформы с возвышавшимся на ней чёрным шатром никаких скоплений противника Шмель не заметил. Один здоровенный вол лежал в траве с пробитой головой – древко глубоко вошедшей стрелы торчало прямо из глаза. Запутавшаяся в упряжи туша не позволяла другим волам утянуть платформу прочь – они топтались на месте, с тупым равнодушием рассматривая творящееся вокруг безобразие.

И только Томша не увлёкся исступлённо сражением, а помнил о главной задаче. Шмель видел, как целенаправленно, шаг за шагом, рыжеволосый пластун приближался к высокой платформе. Добил раненого карлика, переступил через обмякшее тело, получил царапину от другого, но сумел достать в ответ – располовинил палашом серую рожу. Откуда-то сбоку выкатился комок дерущихся людей и карликов, но Томша не ввязывался, постарался обойти, не отвлекаясь от главной цели.

Вот он – шанс Шмеля отличиться. Не стать калекой, ввязавшись в общую свалку, не погибнуть незаметно и бесславно в кровавой куче, а помочь исполнению самой главной задачи. Той, ради которой задумывалась засада. И которая, по словам Кабая, может изменит ход целой войны.

Следуя томшевому примеру, Шмель тоже двинулся к платформе, избегая влазить в драку и старательно обходя особо жаркие места побоища. В руках парень сжимал копьё, за поясом держал топор, а в голенище сапога – большой охотничий нож. Один раз пришлось тыкнуть наконечником вслед промелькнувшему рядом карлику, но безуспешно – прыткая сволочь. В следующее мгновение его перехватили другие мужики, схватились – и Шмель еле успел уклониться от летящей прямо в лицо чьей-то отрубленной ладони. Обрызгав щеку теплой кровью, конечность пролетела рядом и шмякнулась в траву. Шмель чертыхнулся, едва не наступив на скользкий обрубок, перешагнул и продолжил путь.

Томша к тому времени уже уцепился руками за край платформы. Подтянулся и взобрался на настил. Повезло, что наверху не оказалось карликов, ведь пока карабкался, оставался беззащитным – чтобы освободить руки, пришлось засунуть палаш за пояс. Заметив приближающегося Шмеля, рыжеволосый широко улыбнулся и ободряюще подмигнул парню. Потом нагнулся и, взявшись обоими руками, спустил вниз тяжелую лестницу. Теперь Шмелю или любому другому, кто поспешит на помощь, можно взобраться на платформу быстро и не убирая оружия.

Но вдруг откуда ни возьмись, словно бы снизу, из-под дощатого настила платформы, вынырнул бешено озирающийся карлик, а за ним другой. Дрыхли они там, пьянствовали или предавались мерзким содомитским утехам – неясно, но вид оба имели такой, словно только-только вернулись в реальность из неведомых миров. Судя по рожам, изрядно удивились – аж рты разинули. Но возникшее замешательство длилось не долго. Шмель притормозил, соображая, как быть дальше, а карлики уже начали действовать. Вначале хотели броситься к нему – тут бы и пришел конец молодому штыряковскому командиру – особых иллюзий на счёт собственных боевых навыков Шмель не питал. Но обратили внимание на лестницу и, заметив чужака на платформе, устремились к Томше. К счастью, пластун тоже видел происходящее – в его руку уже вернулся палаш, жаждущий крови очередной жертвы.