Книга Эхо Древних, страница 141 – Анджей Б.

Лишь пару мгновений имел Шмель, пока взбиравшиеся по лестнице карлики повернулись к нему спиной. Добежать и воткнуть копьё сзади никак не успеть, выстрелить тоже не из чего – стрелки из штыряковцев слабые, потому луки и арбалеты доставались более умелым. Не соображая, что делает, Шмель выхватил из-за пояса топор. Он никогда не считал себя метателем топоров и ни разу не использовал такой приём в бою. Забавлялся, как и другие парни, втыкая их в древесный ствол метров с десяти. Но чтоб прям по-боевому…

Получилось очень красиво, такой бросок ребята оценили бы – на любых деревенских состязаниях первое место обеспечено. Коротко свистнув в воздухе, топор с хрустом вонзился глубоко в затылок карлика. Пришёлся повыше, чем рассчитывал – метил между лопаток – но так получилось даже лучше.

Не успев и вскрикнуть, мертвый ушастик мешком рухнул с лестницы вниз. Упал плашмя, спиной и затылком на землю, оскаленной рожей к небу. Топор при падении вдавился ещё глубже, подвернулся, разворотив серую голову окончательно.

- Надеюсь, Томша это видел… - подумал Шмель, переполняясь гордостью и уверенностью в собственных силах. Словно бы заново начинал жить, становясь героем не просто на словах, а по-настоящему.

Однако Томше было уже не до подвигов младшего командира. Вокруг него выплясал с острым клинком юркий карлик, и даже умелому пластуну приходилось непросто.

Шмелю не оставалось ничего другого, как бегом рвануть к лестнице. Возможно, Томша и сам справится, но очень хотелось отличиться ещё раз. Тем более, что других врагов вокруг особо-то уже и не осталось. Битва затухала, мужики добивали последних.

Но внезапно всё изменилось. Неясный шум, словно волна, накатывался по дороге с севера. Не топот копыт, а что-то более мягкое. Шмель не видел, что там – громада платформы с шатром закрывала обзор, но ожидать чего-то хорошего явно не стоило. Это было ясно по мужикам, заметившим опасность первыми – секунду они стояли в нерешительности, а потом сорвались с места, бросившись бежать. Ломились прочь, подальше от дороги, обратно в заросли. Некоторые роняли оружие, кричали испуганно, призывая остальных спасаться. Начиналась паника, грозившая распространиться на все мужицкое войско.

В следующий миг Шмель увидел, что послужило её причиной. На поляну ворвался, беспощадно разя и разбрасывая в стороны струхнувших мужиков, отряд верховых карликов. Тех самых ездоков на ящерицах, с которыми прежде приходилось иметь дело. Вроде и не самый грозный противник, но слишком уж невовремя подоспела эта подмога – когда наши почти победили и оставалось лишь разделаться с хреновиной внутри шатра. Кроме того, прибывших южан было слишком много, почти столько же, сколько уцелевших после первой схватки партизан. И, наконец, это были свежие силы, ещё не утомлённые схваткой. Может ящерицы и устали после бега, но их наездники уж точно выглядели бодрее запыхавшихся, а зачастую и подраненных мужиков.

С надеждой Шмель глянул на Томшу. Кто, как не он – правая рука Кабая – сможет отдать правильный приказ, организовать рассыпавшееся крестьянское войско. К тому времени рыжий пластун сумел в одиночку разделаться с противостоявшим ему карликом. Однако и сам кривился – держась за бок, зажимал ладонью кровоточащую рану. Прихрамывая и подволакивая ногу, Томша заковылял ко входу в черный шатёр.