Книга Эхо Древних, страница 86 – Анджей Б.

Прямо напротив крыльца встали в ряд плечом к плечу аж четверо мужиков с вилами.

План был таков, что как только черномордый выскочит на крыльцо – мужики разом и поднимут его на вилы. А если что-то пойдёт не так, попробует дикарь отскочить или увернуться, тут уж должны вступить бойцы сбоку – то есть Шмель или Гнездо.

Наверное, ждали не долго, но Шмелю показалось, что прошла целая вечность. В такие моменты время тянется особенно медленно.

Щелчок арбалета Шмель не услышал, пропустил. Слишком уж усердно прислушивался к звукам за стеной – смеху и похабным, сладострастным стонам. Но когда они сменились вопросительными возгласами, неожиданным криком и бульканием, Шмель понял, что сотник свою часть дела исполнил. Сейчас начнётся…

Дверь с шумом распахнулась от мощного удара ногой. Чуть не разбив рожу отшатнувшемуся Гнезду, заболталась в петлях туда-сюда.

Свирепый черный воин со страшной размалеванной рожей появился в проёме. Но не выскочил в панике, чтоб немедленно напороться на вилы, а лишь осторожно выглянул, выставив перед собой короткое копьё с широким наконечником.

В общем, мужики не сумели дотянуться. Неуверенно тыкнули вилами вперед, не слишком слаженно, вразнобой. Трое вообще не достали, четвертый почти смог – но великан без труда отбил выпад лезвием копья. При этом, правда, шагнул и высунулся из-за дверного проема почти наполовину.

Шмель увидел могучие мускулы на татуированных руках, черную кожу с капельками пота, удачно открывшийся для удара бок южанина – и не смог пошевелиться. Словно парализовало. Пока великан не заметил его, хотелось замереть, спрятаться, зарыть голову в землю и не высовываться.

- А-а-а-а-а! – истеричный крик Гнезда вывел Шмеля из оцепенения.

Не в первый раз уже этот парень оказывался смелее всех. Только вот кричал напрасно, надо было бить исподтишка.

Чернокожий успел среагировать, развернулся. И пока топор Гнезда с размаху опускался на его кучерявую голову, копьё южанина вонзилось парню прямо в грудь.

Кровь из разрубленной черной головы брызнула в лицо Шмелю. Угодила в растерянно приоткрытый рот и даже в глаза. Ничего не видя вокруг, парень согнулся, пытаясь протереть глаза грязным рукавом рубахи.

Пока он возился, скорчившись, мужики с вилами снова бросились в атаку. Со злостью всаживали острые зубцы в еще дергавшееся, дрожащее тело дикаря.

Увлеклись, разгорячившись, – это им и навредило.

Обступив чернокожего с разных сторон – каждый пытался достать ловчее – разрушили и без того ненадежное построение. А вдобавок заслонили спинами тех, кто укрывался по бокам крыльца. Для замешкавшегося Шмеля это было на руку, как и для Пархима, выпустившего топор, чтобы подхватить завалившегося назад Гнездо. А вот для самих мужиков – совсем нехорошо.

Второй воин появился на крыльце еще более внезапно, чем первый. С силой толкнул уже мёртвое тело собственного товарища – падая вперед, оно накрыло двоих мужиков. Не удержав равновесия, оба неуклюже растянулись на земле.

Ещё двое оставались стоять, но их судьба уже была предрешена. Широкое, как меч, копейное лезвие просвистело в воздухе, неся смерть. Голова первого мужика отделилась от тела и, кувыркаясь, отлетела в сторону, шмякнулась наземь. Обезглавленное тело продолжало стоять, пока копьё, продолжая движение, вонзалось в шею второго мужика. Хоть и не отделило голову, но разрубило ключицу и верхние ребра, с хрустом вошло глубоко в плоть. Может застрянет? Но нет – чернокожий напрягся и с хлюпаньем выдернул оружие обратно. Два тела рухнули наземь одновременно. Прямо на барахтавшихся в луже крови и пытавшихся подняться товарищей.