Книга Эхо Древних, страница 88 – Анджей Б.

- Так я ж не ради себя! Я остальных уберечь хотел! – испуганно верещал, оправдываясь, Чапчик. – Они вначале собирались всех забрать, от мала до велика, целую деревню! А я ведь спас народ!

- Ах ты, скотина! Спас, говоришь? – Клюша, с коротко обрезанными волосами и в мужской одежде неотличимая от прочих бойцов, рванулась к предателю, но её удержали.

- Да, спас! – со слезами на глазах кричал Чапчик. – Я напомнил им про храм, что, дескать, кто за ним смотреть будет, если всех уведут? Ихний бог ведь больше ценит молодых, так зачем всех угонять? И сработало ведь, альбинос прислушался, пощадил!

Ответом ему было угрюмое молчание. Чапчик счёл это за колебание и, надеясь переломить общественное мнение в свою пользу, продолжил убеждать:

- Вообще-то с чужаками первым стал Мишек сотрудничать. Это он забрал у Бориша новорожденного сына и понёс подарочек ихнему богу!

- Мишек? У Бориша? – пришла пора изумляться Шмелю. В то, что говорил Чапчик, поверить было невозможно – он хорошо знал обоих, дружил с ними. Как такое могло произойти? Что вообще несёт это отвратительное рябое насекомое?

- Бориш… Прошу, ну скажи хоть ты… - рыдал Чапчик, умоляюще протягивая руки к непривычно бледному и отрешенному Боришу. Тот глядел без сочувствия, безразлично, но всё-таки кивнул, подтверждая слова Чапчика:

- Он говорит правду. Мишек действительно это сделал. Предал первым. И принёс первую человеческую жертву – моего сына. А судя по сегодняшним воплям беломордого, даже это сделал плохо, потому и поплатилась остальная деревня…

Бориш казался спокойным, но Шмель знал, что это не спокойствие, а что-то другое. Словно надломился внутри самый важный стержень, опора всего существования. Будто бы душа его умерла вместе с женой и сыном, а осталась лишь пустая оболочка – без эмоций, без желаний, без радости жизни.

Шмель глянул на Клюшу – эта женщина нередко защищала Мишека в спорах, может и сейчас что-то скажет. Не исключено, что парень нравился вдове, хоть и был на десяток лет моложе. Однако на сей раз Клюша не произнесла ни слова. Не поддержала Бориша, но и не возражала. Просто стояла со злым осунувшимся лицом, сверлила Чапчика полными ненависти глазами.

Хоть и хотелось вступиться за старого приятеля, но сказать было нечего – Шмель беспомощно развел руками и посмотрел на Кабая.

- Однако судим мы не какого-то там Мишека, - отмахнулся сотник.

- Решайте, что делать с этим предателем, - указал на Чапчика, - не будь он вашим соседом, я б сам решил. Быстро и по-военному, не тратя времени на пустую болтовню.

- Значит, повесим? – предположил Шмель.

- Погоди, - внезапно вступил в разговор Томша, - дай-ка я вначале обращусь к народу.

Порубежник повернулся к собравшимся на площади местным жителям и громко, чтоб каждый слышал, произнес:

- Братья и сестры! Вначале захватчики снесли вашу молельню, потом приказали отдавать им ваших детей. Затем силой угнали из деревни всю молодежь. А что будет дальше? Неужели вы до сих пор верите, что сможете спокойно жить под их властью?

Народ задвигался, заворчал недовольно. Разумеется, никому не нравились последние события, но перспектив в неравной борьбе тоже никто не видел. А пришлый солдатик наверняка ведь намекал на это.

- Сегодня мы отомстили за ваших детей – три мертвых сволочи лежат в той хате, - продолжал Томша. – Хотелось бы сжечь поганое капище с проклятым черным мхом, но боюсь, что дым привлечет внимание раньше, чем хотелось бы. Враг слишком близко.