Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 31 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Красиво, — согласился я, пропуская один лоскут между пальцев. — Я и эскизы украшений видел, которые она нарисовала. Знаете, Леонид Ильич, чувство стиля у неё было всегда — просто некуда было приложить, кроме как к коллекционированию западных шмоток и драгоценных безделушек. А тут получила возможность творить самой. Способность к творчеству легла на приобретенные навыки ткачихи — и страна получила отличного художественного конструктора одежды и тканей. Но самое главное — ей самой это нравится. Появился смысл в жизни.

— А с коллективом как уживается? — спросил Брежнев. — Ладить с людьми у нее никогда не получалось.

— Сначала спорила с мастером, потом сама пришла извиниться. Теперь ходит в художественную мастерскую при фабрике, делает наброски. Ей там отдельный стол поставили и график свободный оформили — так что теперь уже не у станка трудится, а полностью погружена в творчество.

— Я вот что думаю… — генерал Рябенко, до этого слушавший молча, наклонился вперед, взял другой лоскуток, провел ногтем по узору. — Раз уж Галина продемонстрировала стране показательный пример… Раз вся страна увидела, что дочь Генсека может через труд и дисциплину исправиться, почему бы не пойти дальше?

— Это ты о чем, Саша? Куда дальше? — не понял Брежнев.

— У нас ведь сейчас активно проводятся реформы, развивается малое предпринимательство. Так почему бы не создать Гале собственный кооператив? Делать модную одежду, как у этих, — он сделал неопределённый жест, — западных. Официально, по закону, с отчетностью. Да к ней очереди будут выстраиваться! И символически это сильно выглядит. Покажем, что даже родственники первых лиц работают по новым правилам.

Леонид Ильич рассмеялся, заразительно, с хрипотцой — так, что я тоже не удержался и улыбнулся.

— Ого, Саша! — сказал он, вытирая уголки глаз, — не ожидал от тебя! Ты у нас, оказывается, уже настоящим капиталистом заделался. Но не думаю, что стоит Гале уходить в частный, как тамговорят, «бизнес».

Он с сарказмом выделил последнее слово. А я подумал про себя, что в двадцать первом веке оно будет самым обычным в лексиконе каждого. А самое страшное, это извиняющаяся фраза: «Ничего личного — просто бизнес».

— Согласен с Леонидом Ильичом, — поддержал я. — Дочь Генсека персона публичная. Для ее репутации и даже репутации Леонида Ильича будет лучше, чтобы она приносила пользу непосредственно государству, а не себе лично. Нам важен сам образ: человек нашел себя на службе общества, а не в поисках личной наживы. Иначе любое правильное дело будут объяснять блатом.

Генерал пожал плечами, будто и не надеялся на иное. А я прочел проскользнувшее у него в мыслях недовольство: «Что-то, Володя, ты все чаще спорить начинаешь. Никакого уважения к старшим, постоянно гнешь свою линию…».

— Механизм можно придумать и внутри государства, — решил я смягчить мысли генерала, подробнее обосновав свою позицию. — Допустим, при Доме моделей организовать экспериментальную мастерскую тканей. Отдельная линия узоров — авторская. Экспорт через «Внешпосылторг» и «Союзконтракт». Жесткий контроль качества и цены. И никакого привилегированного снабжения, пусть сама справляется. Тогда никто не скажет, что это личный проект семьи Брежневых.

— Так ведь все равно будут ругать, разве нет? — ухмыльнулся Леонид Ильич.