Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 33 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Через несколько кресел напротив него находился Виктор Гришин, давний член Политбюро и первый секретарь Московского горкома. Он выглядел подчеркнуто расслабленным, даже лениво перелистывал какие-то страницы, однако в голове его крутилось: «Главное, чтобы Романов первым начал. Если он сумеет задать тон критике, то я подхвачу, не дам Машерову уйти от ответа. Но сам сходу на рожон не полезу…»

Сам Романов, словно почувствовав мой взгляд, чуть приподнял голову и взглянул мне прямо в глаза. Разумеется, он помнил наш разговор, но и сдаваться без боя не собирался. Слишком крепкий стержень имел этот человек, чтобы испугаться и отступить так просто, после первого же предупреждения. Сейчас он думал:

«Никаких подковерных интриг, Романов слово держит. Но раз так, то давайте начистоту. Скажу все в лицо, как думаю. Я ведь двумя руками за инновации, но не за такие же! Брежневу нужно показать, куда он тащит страну, доверившись этим авантюристам. Не остановим сейчас, потом уже не сможем…»

Наконец, я перевел взгляд на Леонида Ильича. Брежнев сидел во главе стола, но казалось, что мыслями был где-то далеко. Я не удержался и «послушал» его тоже. И действительно, Генсек, наверное, был единственным из присутствующих, кто размышлял не о предстоящем заседании, а о своей семье.

Я тихо вздохнул и оглядел зал еще раз. Остальные члены и кандидаты Политбюро, а также приглашенные гости из состава ЦК сидели в молчаливом ожидании. Даже всегда улыбчивый Шараф Рашидов выглядел серьезным и слегка ерзал на стуле. Он еще не определился, кого поддержать, и пока выжидал.

Леонид Ильич, наконец, вернулся мыслями к происходящему, оглядел всех собравшихся и произнес:

— Итак, товарищи, начинаем заседание. Слово предоставляется товарищу Романову.

Григорий Васильевич встал, поправил пиджак и с достоинством оглядел всех присутствующих за столом. Выглядел он, по сравнению с прочими членами Политбюро, очень молодо. Но это не делало его менее солидным, даже наоборот — Романов выглядел чрезвычайно импозантно. При этом в его облике не было вызова, а лишь серьезность человека, уверенного в собственной правоте. Он начал свою речь:

— Товарищи, я бы хотел прежде всего отметить, что мы не можем не видеть очевидных успехов реформ, начатых по инициативе Леонида Ильича. Магазины пополнились товарами, улучшилось снабжение, и наши граждане уже ощутили это на себе. Но вот вопрос, товарищи, какой ценой даются нам эти временные успехи?

Романов сделал паузу, взглянув на Машерова. Петр Миронович почувствовал на себе этот взгляд и машинально нахмурился. Его мысли тут же достигли меня: «Опять начинает… Хотел собственные реформы продвинуть, да не успел. Завидует теперь… Впрочем, все это предсказуемо. Хотя и слишком быстро он перешел к критике…»

Романов продолжил с нажимом:

— Да, сегодня мы имеем достаток в магазинах, но при этом темпы роста государственного сектора экономики снижаются, контроль ослабевает. Мы движемся к той черте, за которой возникает прямая угроза социалистическому устройству. Партия должна заметить опасность, пока она еще управляемая, пока мы не пошли по пути создания буржуазной прослойки, пока не родились новые миллионщики, которые не просто разбогатеют, а начнут диктовать свою волю государству. Я считаю, что эти эксперименты должны быть пересмотрены и скорректированы.