Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 5»
|
— Спасибо за понимание, товарищи. На сегодня всё. Продолжим завтра утром. Я подошёл к Леониду Ильичу, пристально наблюдая за ним и чувствуя его внутреннее состояние — беспокойство, сомнения и горечь от осознания, что многие товарищи по Политбюро по сути выступили против него. Сопровождая Леонида Ильича, вышел вслед за ним в коридор. Там к нему подбежал дежурный врач. В этот раз Генсек не отмахнулся, а, попросив меня подождать, отправился в комнату отдыха для быстрого обследования своего состояния здоровья. Пользуясь паузой, я отошел к дальнему окну, чтобы немного привести в порядок мысли. Не прошло и минуты, как ко мне приблизился Машеров. Он выглядел взволнованным, но старался держать себя в руках. Я заметил, как он быстро оглянулся по сторонам. Убедившись, что нас никто не услышит, заговорил едва слышно: — Владимир Тимофеевич, можно вас на пару слов? Мне не нравились такие разговоры, где нужно было понижать голос и осторожно подбирать слова, словно заговорщики. Но отказывать было неудобно. — Конечно, Пётр Миронович, слушаю вас. Машеров придвинулся еще ближе и начал говорить торопливо: — Вы же видели, как сегодня всё прошло. Григорий Васильевич настроен серьёзно, его поддержка усиливается. Если сейчас Генсек поддастся этой критике, все наши начинания с реформами окажутся под угрозой. Я знаю, Владимир Тимофеевич, что вы тоже сторонник этих преобразований. И к вам Леонид Ильич прислушивается как ни к кому другому… Я молчал, хотя внутри уже начало нарастать раздражение. Машеров был человеком умным и опытным, и всегда мне нравился своей искренностью и энергичностью. Но сейчас его тихий голос и намёки вызывали у меня странное чувство, похожее на брезгливость. Возможно, это чувство и является главной преградой на пути к моей собственной политической карьере? Слишком уж я большой чистоплюй, стараюсь всегда быть благородным. Привык бороться с заговорами, а не самому в них участвовать. А большая политика так не делается. Тем временем Машеров продолжал почти шёпотом, положив свою руку мне локоть: — Если вы найдете возможность поговорить с Леонидом Ильичом приватно… Может, сумеете донести до него всю важность момента, объяснить, что отступать сейчас нельзя. Он доверяет вашему мнению, Владимир Тимофеевич. Ваше слово сейчас может оказаться решающим… Я едва заметно вздохнул и, избегая прямого взгляда, осторожно ответил: — Я вас услышал, Петр Миронович. Подумаю над этим предложением, но ничего конкретного обещать не могу. — Конечно, конечно… Но вы подумайте, Владимир Тимофеевич. Момент сейчас особенный, упустить его нельзя. Он быстро отошел, растворившись в глубине коридора, а я остался стоять, задумчиво глядя ему вслед. Домой к Леониду Ильичу мы добрались уже в сумерках. Всю дорогу в машине Генсек сидел молча, уставившись в окно, погруженный в раздумья. Разговаривать он пока не хотел, а я, разумеется, не напрашивался. Когда мы зашли в дом, нас встретила Виктория Петровна. Она обеспокоенно взглянула на мужа, покачала головой, но приставать к нему с расспросами не стала. Ужин уже ждал нас в столовой: куриные паровые котлеты, картофельное пюре и зеленый горошек. Всё было невероятно вкусным, но Леонид Ильич ел без аппетита, механически. После ужина Виктория Петровна тихо ушла в другую комнату, а мы с Генсеком остались вдвоем, допивая чай с лимоном и мёдом. |