Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 51 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Не напомнишь, кто это такой? — попросил я Лешека.

Поляк искренне удивился моему невежеству и осуждающе покачал головой:

— Стыдно не знать таких людей. Если ты вдруг заинтересовался моей страной, то о таких людях должен знать. Это публичная персона, мелькает в газетах.

— Прости, давно не читал ваших газет. Никак не соберусь выучить польский язык. Так что скажешь?

— Генерал дивизии и вместе с тем — министр науки, высшего образования и техники, — словно учитель на уроке начал объяснять мне Лешек. — Кстати, почетный доктор вашего Московского государственного Университета, а еще и Софийского. В общем, военный и ученый в одном лице.

— И к какой научной сфере относятся его познания?

— Еще в семьдесят третьем году он провел знаменитый эксперимент «Фокус». Слыхал о таком?

Я только беспомощно развел руками в ответ.

— Он разогрел плазму до десяти миллионов стопни! То есть градусов… — исправился Лешек. — Это всемирно известный специалист в области физики плазмы, кумулятивных явлений, исследований в сфере термоядерной энергетики, создатель акустоэлектроники. Он первым выдвинул теорию непрерывного усиления ультразвука и гиперзвука в полупроводниковых кристаллах. Инициировал у нас в Польше исследования по микросинтезу термоядерной реакции с использованием лазера.

— Шпаришь терминами, как настоящий ученый… — похвалил я.

— Я все-таки патриот своего края, а здесь есть чем гордиться. Кроме того, не так давно читал о Институте физики плазмы и лазерной микросинтезы. Его ведь именно Калиский и открыл в семьдесят шестом. А сам стал его первым директором.

Все ранее разрозненные части пазла в моей голове наконец-то сложились воедино:

Еще несколько лет назад Глебов передавал какую-то секретную информацию в Варшаву через курьеров, одним из готовых был Красков.

Потом Глебов получил «крышу» от поляков и эмигрировал в ПНР, сменив фамилию и женившись на сестре жены Калиского.

Сам Сильвестр Калиский — высокопоставленный военный, а также флагман польской науки в области термоядерного микросинтеза.

И вишенка на торте, которую недавно раскопал капитан Соколов — контакты Краскова с сотрудниками наших советских институтов, связанных с термоядерным синтезом и подобными вопросами.

При этом последняя встреча Краскова в Варшаве была с неким Мартином Прондеком, коим оказался сам Глебов.

Интересно лишь одно: дружественная нам страна занимается шпионажем на территории союзника для себя? Или все-таки данные сливаются потом странам менее дружественным? Не знаю, получится ли это выяснить, но попробовать нужно обязательно. Кажется, мы напали на очень серьезный след. Неужели поляки собрались создавать собственную ядерную бомбу за спиной у советского руководства?

— В общем, Володимер, ты уже и сам понял, что дело пахнет нехорошо, — констатировал очевидный факт Лешек. — Я поискал для тебя информацию по семейным связям, а в итоге случайно вступил в такое вот гувно, уж прости за прямоту. Надеюсь, мной самим не заинтересуются после наведения таких справок.

Я перехватил на секунду его взгляд и «нырнул» в польскую речь у него в голове. Поток мыслей на чужом языке был слишком быстрым для понимания. С оборотами вроде «cholera jasna» и «jak nie narobić bałaganu». Но понял главное: ко мне Лешек относился без подвоха, был искренним. А вся его тревога базировалась на страхе за собственную карьеру, а может даже и жизнь.