Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 95 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Это да, помню… — подтвердил Рябенко. — Бюрократия неизживаема. Но главное, чтобы людям хорошо жилось, спокойно.

— Да, Саша, правильно говоришь. Главное, чтоб не считали деньги от зарплаты до зарплаты. Чтобы детство у детей было счастливым, а старость у пенсионеров спокойной. Что еще надо для счастья?

— Чтобы войны не было, — произнес я, хотя понимал, что вопрос Генсек задал чисто риторический.

— Так это само собой. Это у нас стоит первым номером. Не должны матери плакать по сыновьям, — согласился Леонид Ильич. А сам вдруг подумал об Афганистане: «Если Володя не ошибается — а он ошибается редко — то времени осталось мало. Сегодня же приглашу Примакова для беседы, пусть проконсультирует меня. И заодно Александрова-Агентова, чтоб поднял все материалы по Кабулу».

Мне эти его мысли понравились и принесли некоторое спокойствие. Если Брежнев что-то поставил на контроль, никогда не пустит дело на самотек. Будет следить, регулярно интересоваться. Посмотрим, как ситуация будет развиваться в марте–апреле. Надеюсь, обойдется…

Несмотря на совместную трапезу с Генсеком и генералом, задерживаться в Заречье я не собирался. Немного перекусил, и тут же заторопился домой. Хотелось приехать пораньше, пока дочки еще не спят.

— Леонид Ильич, спасибо за сытный… — я задумался, подыскивая слово для внеочередного приема пищи.

— Ланч, — подсказал Брежнев «иностранное» словечко. Хитро подмигнул мне и рассмеялся. — Иди уже, Володя, вижу, соскучился по семье.

Я еще раз поблагодарил, попрощался и вышел.

Николая нигде не было видно. Впрочем, для меня не составляло большой проблемы догадаться, где его искать. Первым делом направился на кухню — и не ошибся. Мой шофер сидел за столом в окружении официанток и за обе щеки наворачивал пирожные.

— Девочки, раскормите мне водителя, в кабину не влезет, — пошутил я и тут же похлопал по спине подавившегося лейтенанта Колю. — Минералки хлебни — и дуй в машину.

Я вышел первым. Николай за мной, отхлебывая на ходу воду из стеклянной бутылки с этикеткой «Боржоми».

— Прикормили, смотрю, тебя на кухне. — заметил я, когда выехали с территории дачи. — Женщины считают, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а ты этим бессовестно пользуешься?

Николай неловко оправдывался, а я подшучивал над ним всю оставшуюся дорогу.

На Кутузовском отпустил водителя и быстро вошел в подъезд.

Дома меня ждали с нетерпением и сразу же потащили на кухню. Увидев там большой противень с творожной запеканкой я слегка погрустнел. Но виду не подал — ел с удовольствием. Тем более, что домашняя запеканка оказалась вкуснее, чем та, которую готовили лучшие повара страны на даче Генсека.

Вечер провел в тихой, семейной обстановке, слушал «последние новости» о школе, одноклассниках и «задаваке-Лариске».

После польской командировки жизнь снова вошла в привычную колею. Ничего не нарушало спокойного ритма. Марс выздоравливал, его из нашей «тайной» больницы перевели в госпиталь КГБ. Он ворчал, что уже выписываться пора, но врачи не торопились.

— Да на мне пахать можно! Хоть сейчас лопату в руки — и в огород! — возмущался Марсель, когда мы всей командой пришли навестить его.

— Лопату и «пахать» я тебе организую, — пообещал я, — но только после выписки!

— Да ты погодь, пахать он собрался! — Соколов бухнул на тумбочку авоську с яблоками. — Тебе нормальную еду трескать только вчера разрешили!