Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 96 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Точно, — согласился с тезкой Карпов. — В прошлый раз, как приезжали, еще жаловался, что смотреть не можешь на кашки.

— Ну я же татарин! Мой народ издревле привык огурцы и капусту игнорировать, а на завтрак есть мясо с мясом! — с серьезным видом ответил Марсель, заставив всех рассмеяться. Не удержавшись, он и сам засмеялся, но тут же сморщился, приложив руку к животу.

— Вот что, Марсель, давай отдыхай, — заметив его боль, сказал я. — Выздоравливай полностью и ни о чем не беспокойся. Даже когда выпишут, мы тебя первое время побережем. А то, сам понимаешь, при нашей работе всякое случается.

Когда уже вышли из госпиталя, вспомнил и спросил у ребят:

— Кстати, скоро проводы зимы. Поедете на ВДНХ?

— Я нет, у нас младший приболел, — Карпов сообщил это буднично, спокойно, но по глазам было видно, что переживает.

— А я вообще за любой кипишь, кроме голодовки, — рассмеялся Соколов. — И блинов поесть просто мечтаю! И поем. Но, извините, не на ВДНХ, а у себя в Ростове. Еду на выходные к своим.

— Не люблю я шумные мероприятия и столпотворения… — пробормотал Даня.

А Газиз ничего не ответил, так как отвлекся и даже не слышал мой вопрос. Проследил за его взглядом — нет, там не шла красивая женщина, а просто симпатяга-снегирь, усевшись на ветке, чистил перышки. Романтик наш казах, что тут скажешь.

Рутина следующих дней поглотила меня так, что я и не заметил, как закончился февраль и наступил март.

Четвертого марта, в субботу, встал рано. Отодвинул штору, выглянул в окно. На дворе кружился и падал легкий снежок. Если в конце февраля погода радовала, то в марте снова похолодало. А такж хотелось побыстрей уже настоящей весны и солнца.

— Вот, папочка, как проводим зиму, так сразу и начнется весна, — утешила меня Леночка, когда я сказал об этом за завтраком.

— Это правильно, зиму проводить надо, — поддержал дочку и спросил у Лиды:

— Лида, ты завтра с нами или у тебя другие планы?

— Лидочкины «другие планы» оказались козлом, — сообщила Танечка, а меня царапнул прозвучавший в ее словах сарказм, не слишком-то вяжущийся с юным возрастом дочери. Надо будет поговорить с Таней наедине по этому поводу.

— И она теперь абсолютно свободная, только очень несчастная, — добавила Леночка, макая блин в варенье.

Лидочка всхлипнула и выбежала из кухни.

Я вопросительно посмотрел на Светлану. Жена тяжко вздохнула, сочувственно проводив домработницу взглядом, и сообщила:

— Ее парень женится. На другой.

— Вот уж плакать точно не стоит из-за какого-то коз… — я осекся на полуслове, — из-за непорядочного человека. Значит, он ее недостоин и будет кто-то лучше.

Потому повернулся к дочкам:

— Девочки, а вам строгий выговор! Неприлично говорить в третьем лице о присутствующем при разговоре человеке.

— А Ленка не знает, что такое «третье лицо»! — надменно хмыкнула Таня, глянув на младшую сестру с превосходством. — Они этого еще не проходили по русскому языку.

Да, заноза растет еще та… Я нахмурился. Такое чувство, будто передо мной сидит уменьшенная копия покойной тещи, Валентины Ивановны. Хотя, чему удивляться, кровь — не водица, гены — та еще лотерея. А я хоть и стал посвободнее, но времени на воспитание детей все равно критически не хватает. Видимо, поговорить по этому поводу придется не только с дочками, но и с женой, и даже с Лидой. Будем вместе решать, как не допустить дальнейшего падения дочери в пучину хамства и своеволия.