Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 113 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

У кого в руках деньги — у того и власть… В девяностые и нулевые у этого человека будет много денег. А пока у него много возможностей и большие связи. Почему я не вспомнил о нем раньше? Наверное, потому что читал о нем лишь однажды — именно в связи с Михаилом Евдокимовым.

Сведений о нем не было в интернете. Он не мелькал в газетах и на телевидении. Он был почти невидим тогда, невидим и сейчас.

Как это и полагается «серому кардиналу».

Вечером не стал ждать конца рабочего дня. Поехал к Леониду Ильичу на Старую площадь. Застал его уже собирающимся домой.

— Володечка, это хорошо, что ты подъехал раньше, по дороге побеседуем, — Брежнев искренне был рад меня видеть. — Отпусти водителя, мои потом тебя домой отвезут. Поедешь вместе с нами. Как в старые добрые времена, да? — он улыбнулся.

— Хорошо, Леонид Ильич, пойду водителю сообщу, — кивнул я.

Спустившись на стоянку, застал Николая спящим. Уснул буквально за те десять минут, что меня не было. Постучал по стеклу раз, другой, не помогло. Открыл дверцу.

— Не спи, замерзнешь! — сказал я негромко, но и этого хватило — Николай вздрогнул, подскочил и, смутившись, начал оправдываться:

— Товарищ полковник, простите, задремал…

— Ладно, расслабься. На сегодня свободен. Езжай домой и выспись. И чтобы никаких свиданий сегодня. Ты завтра должен быть бодр и собран, — я достал из кармана блокнот, написал адрес и, вырвав лист, отдал его Николаю. — Завтра прямо с утра едешь в Серпухов, заберешь мою семью. Будете выезжать из Серпухова, доложи. Я буду ждать твоего звонка. И чтобы не лихачил мне!

— Да что я, мальчишка что ли, не первый год за рулем, — насупился лейтенант Коля.

— Я предупредил, — уже собирался отойти от машины, но остановился. — Моя шестера в гараже?

— Да, Владимир Тимофеевич, — лейтенант Коля порылся в бардачке и, выудив оттуда ключи, передал мне. — Простите, все забываю вернуть, — виновато произнес он.

Сунув ключи в карман, я направился к кортежу Брежнева. Поздоровался с парнями из охраны, но поговорить не успел — показался Леонид Ильич, за которым маячил Михаил Солдатов и еще двое телохранителей — из новых, я их не знал. Генерал Рябенко шел немного впереди.

В Заречье я ехал, как в старые добрые времена, на откидном сиденье рядом с Генсеком. Напротив Рябенко. Солдатов сидел впереди, рядом с водителем.

Пока ехали, Брежнев перебрасывался с Рябенко замечаниями по прошедшему на днях пленуму ЦК КПСС.

— Люди меняются. Впервые спорили на пленуме, — заметил Леонид Ильич. — Раньше как было? Что бы я не предложил, все на ура принимали. И льстили, мол, как вы мудро решили. Порой противно становилось.

— А о чем спорили? — поинтересовался Рябенко. — Я не вникал в разговоры. Старею, что ли?

— Даладно тебе, Саша, какая нам старость? — Леонид Ильич вздохнул. — Нам с тобой в старости отказано. Как, впрочем, и в пенсии. Не наше это — в огороде возиться и внуков нянчить. Хотя я бы не отказался.

Он замолчал, подумав: «Всему есть предел. И моей жизни тоже»…

Разговор в салоне затих, но мне очень не понравился настрой Леонида Ильича.

— Так о чем спорили-то? — нарушил молчание Рябенко.

— О созыве внеочередной партконференции. Союзные республики тут просто единым фронтом встали, мол не время. Хорошо, Щербицкий с Кунаевым поддержали… — Леонид Ильич отвернулся к окну и какое-то время смотрел на мелькающие за окном деревья. — Но Кунаев потом подошел ко мне, после пленума. Что, говорит, Казахстан будешь упразднять?