Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 13 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Витя, да что ж ты меня упрекаешь? Мне и самому интересно посмотреть, как эти негры поют, — слегка виновато ответил Брежнев. — Они еще в феврале должны были приехать, но там кто-то из ансамбля заболел, и пришлось перенести гастроли. — Леонид Ильич посмотрел на меня и пожаловался:

— А Витя ни в какую, на отрез отказывается с нами идти! Тут что хочу сказать, есть желание на концерт сходить? С супругой? А Александр Яковлевич пойдет с Витей на Зыкину. Так-то я Людмилу тоже люблю, хорошо поет, душевно, но — уже обещал Гале. — и он вздохнул:

— Совпало с концертом Зыкиной. Госконцерт не учел. Так с датами напутать — надо было постараться. Ну что, составишь нам с Галей компанию?

— С удовольствием, Леонид Ильич! — я действительно буду раз немного отвлечься, да и со Светой давно никуда не выбирались, но уточнил:

— Какого числа мероприятие? Тут у меня командировка намечается.

— Так вот, уже сегодня вечером. — ответил Рябенко. — А куда собрался на этот раз? Что за командировка?

— В Свердловск. Сигналов из области много, надо разобраться на месте, — ответил генералу.

— Покой нам только снится, — хмыкнул Рябенко и продекламировал несколько строк из стихотворения Блока:

— «И вечный бой! Покой нам только снится сквозь кровь и пыль… летит, летит степная кобылица и мнет ковыль»…

«Что-то со вчерашнего вечера литературные темы не прекращаются, даже новый водитель, и тот… Лошадиная фамилия…», — подумал я, вспомнив о Кобылине, ожидающем в машине.

— Ельцин-то в чем провинился? — удивился Леонид Ильич. — Ну, сельское хозяйство у него не очень. Запустил, конечно, атак-то вполне благополучная область.

— Урал — опорный край державы, — произнес генерал Рябенко, но, в отличии от Соколова, буквально вчера сказавшего то же самое в шутку, у Рябенко эта фраза прозвучала торжественно.

— Саша, ну за столом-то можно обойтись без лозунгов? — поморщилась Виктория Петровна.

— А что, устойчивое выражение, — тут же нашелся Рябенко. — Кузбасс — это всесоюзная кузница, Кубань — это всесоюзная житница, а Кавказ — это всесоюзная здравница! — Александр Яковлевич очень похоже спародировал Этуша, сыгравшего товарища Саахова в фильме «Кавказская пленница».

Леонид Ильич от души рассмеялся. Он закинул голову и хохотал пару минут.

— Спасибо, Саша, насмешил, — поблагодарил друга Леонид Ильич, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Леонид Ильич, приятно видеть вас в хорошем настроении, но если ко мне вопросов больше нет, я пойду — дел много, — мне действительно надо было ехать. В дороге хотел мысленно восстановить все, что помню об Ельцине — что-то, связанное с предстоящей поездкой на Урал не давало мне покоя.

Брежнев не стал меня задерживать, и я, покинув столовую, быстро вышел из здания.

— Теперь на Лубянку? — уточнил Кобылин.

— Да, Федор, — кивнул я и задумался.

Я не мог вспомнить, что такого случилось в Свердловске и области, что вызвало сверлящее беспокойство. Память — уникальная штука. Когда я только попал сюда в семьдесят шестом году, помню, очень страдал из-за отсутствия возможности погуглить ту или иную информацию. Но, постепенно, мозг адаптировался к новым условиям и оказалось, что я не слишком плаваю в истории без доступа к интернету. Нужные факты, фамилии, даты вспоминались в нужный момент. Не всегда сразу же, но все-таки вспоминались. Но сейчас у меня было чувство, что я бьюсь лбом в закрытую дверь, хотя точно знаю, что к этой двери есть ключ. Нужно найти хоть какую-то подсказку — одного слова будет достаточно, чтобы подтолкнуть память в нужном направлении.