Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 6»
|
Соколов прервался, чтобы высказать свое мнение о медленно едущем автомобиле впереди и о других участниках дорожного движения: — Ну куда ты лезешь? Скорость прибавь! — прокричал он в открытое окно, но тут же повернул голову ко мне и продолжил: — У Соломенцева тоже возмущался так, что в приемной слышно было. Потребовал, чтобы создали комиссию, но уже по партийной линии проверили работу Свердловского обкома и сделали независимую оценку строительных работ. Как я понял,тряс бумагами с разрешающими подписями. Еще что-то про клевету на предмет бани для работников обкома кричал. Это, как я понимаю, в пику нашей проверке, Владимир Тимофеевич? — Ты прав, нападение — лучший способ защиты. Но продолжай, — я свернул бумагу, жалея, что бутерброд такой маленький и сунул ее в бардачок. — Что дальше? — А дальше самое интересное! — Соколов обогнал пару автомобилей, выскочив на встречную полосу и вернувшись на свою прямо перед носом большегрузного «Камаза». — Он снова пошел в приемную Капитонова и не застав его, заглянул в отдел промышленности. Там у ответственного работника, который курирует Свердловскую область, взял папочку. Просмотрел тут же переписку, ответы, документы, постановления. Отдал папку своему помощнику. Но одну бумагу сунул в карман. А прежде внимательно так прочел. Даже в лице изменился. Я, как вы и приказывали, Владимир Тимофеевич, глаз с него не спускал… Соколов обогнал медленно ползущие «Жигули», на этот раз по обочине. — Так вот, когда он вышел из здания ЦК, бумагу эту порвал и бросил в урну. А я в ней рылся, как последний бродяга, но собрал почти всю. По крайней мере те куски, на которых был текст, все на месте. — И он достал из папки, лежащей рядом, лист картона, на который были наклеены обрывки записки. Написано от руки с наклоном, как если бы писавший был левшой. На записке сверху стояли заглавные буквы «БН» и восклицательный знак. Я прочел вслух: — «Ситуация осложнилась. Если можешь, отмени все. Если это невозможно, подчисти хвосты». И все? — уточнил у Соколова. — Нет не все! — радостно сообщил он, но тут же сообразил: — А, вы о записке? Да, там больше не было исписанных клочков. А так нет, не все. Дальше он позвонил Калугину, договорился о встрече в ресторане — в Арагви, но встречаться не стал, хотя там уже опера из Седьмого управления ждали, даже организовали прослушку. Калугин просидел минут пятнадцать и ушел. А Ельцин часа два покатался по Москве, один раз выскочил позвонить с телефона-автомата, потом сразу в аэропорт и на шестичасовой рейс в Свердловск. — Кому звонил из автомата, выяснить, так понимаю, не удалось? — Вот вы меня, Владимир Тимофеевич, сейчас даже расстроили, как это не получилось? Я подошел прямо к будке, и своими глазами видел, какой номер он набрал. А после отлетаЕльцина выяснил, чей это номер. Ни за что не догадаетесь! — Андрей, — я уже начинал терять терпение, — не место для театральных эффектов. Я даже догадываться не буду. Говори. — Звонил в Заречье, на госдачу. Набрал номер помощника. — Александрова-Агентова⁈ — вот здесь я напрягся. — Нет, — ответил Соколов. — Звонил не прямо Андрею Михайловичу, а в секретарскую. — Спасибо, Андрей, ты хорошо поработал, — поблагодарил майора. До самого Заречья пытался просчитать, кому мог звонить Ельцин? В секретарской обычно одновременно находились три секретаря, причем дежурство было круглосуточным. Женщин я сразу отметаю. Дамы бальзаковского возраста, все семейные, все лично преданные Леониду Ильичу. Секретарей-мужчин двое. Но ими вертит Галина — самая старая соратница Леонида Ильича. И эти мальчики — им обоим по двадцать шесть лет, после МГИМО распределили в прошлом году — они у Галины и Александрова-Агентова на месте не сидят. Постоянно перемещаются по территории госдачи с поручениями. Кто еще бывает в секретарской, кроме этих шести человек и Андрея Михайловича, а так же генерала Рябенко? Сегодня после совещания это выясню. |