Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 41 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

В Заречье я сразу направился в кабинет Рябенко.

— Владимир Тимофеевич, быстро за мной. — генерал как раз выходил из кабинета, когда я подошел к двери. — Хорошо, что успел. Совещание вот-вот начнется.

Мы прошли в малый зал. Удилов уже был здесь. Тут же сидел Устинов, напряженный, пальцы барабанят по папке с бумагами. Рядом с ним Рябов. Яков Павлович смотрел в другую от Устинова сторону. Давно известно, что у них очень плохие личные отношения и я удивился, как это места Устинова и Рябова на совещании оказались рядом. Машеров тоже присутствовал. Но он, в отличии от Устинова и Рябова, сохранял полное спокойствие. А вот Капитонов, сидевший рядом с ним, был словно на иголках. Когда Непорожний — министр энергетики и старый друг Леонида Ильича — уронил авторучку, Капитонов вздрогнул. Пожалуй, лучше всех чувствовал себя Цинев. Он был собран, деловит и сейчас, не обращая внимания на присутствующих, просматривал документы в папке.

Не успели мы с Рябенко устроиться за столом, как раскрылась дверь и вошел Леонид Ильич. Я в который раз изменил свои представления о Генеральном секретаре. Сейчас в нем не осталось ничего от «доброго дедушки».

Я впервые видел Брежнева в такой ярости.

Он прошел к своему месту во главе стола. Следом за ним, прижимая к груди стопку документов, неслышным шагом подошел Александров-Агентов. Он положил перед каждым участником совещания по толстой папке и занял место у стены. Я отметил, что генерала Рябенко нет, а это означает только одно — занят более важным делом.

Леонид Ильич окинул нас строгим взглядом, брови его сошлись в почти непрерывную полосу, лоб прорезала складка. Ноздри большого носа были раздуты, а губы поджаты так, что он, казалось, выдавил из себя:

— Доброе утро, товарищи. Ознакомьтесь.

Открыв папку, я даже не удивился. Мастерс еще после концерта пытался выяснить, зачем я еду в Свердловск. Но статья… тут захотелось рассмеяться. Поторопились, ох и поторопились! Начали отрабатывать методичку до того, как произошло само событие.

«Небольшой городок атомщиков, — начал я читать перевод статьи, — в тридцати милях от Свердловска охвачен паникой. Наши источники среди жителей городка сообщают о трех взрывах на территории Белоярской АЭС в районе строящегося третьего энергоблока, где готовится пуск экспериментального реактора на быстрых нейтронах. Жители в панике, потому что предположительно уровень радиации вырос в несколько раз. Ваш покорный слуга Мастерс попытался проникнуть на территорию городка атомщиков, но был задержан сотрудниками охраны. На территории городка и атомной станции введены дополнительные меры безопасности. Детей в срочном порядке вывозят из городка. — здесь фотографии автобусов с детьми, которые, скорее всего, едут в пионерский лагерь, и фото явно из старых запасов. — Жители стихийно скупают йод, которого на всех не хватает. Во всех аптеках введено ограничение, продают не больше трех пузырьков в одни руки. Очереди в аптеках, очереди в магазинах, — здесь тоже фото прилагается. — Как сообщается, первый секретарь Свердловского обкома Борис Ельцин, который находился в командировке в Москве, срочно прибыл в Свердловск, чтобы лично руководить спасательными работами. Сразу по прилету он провел совещание с руководством Белоярской АЭС и руководителями силового блока. На совещании присутствовали высокопоставленные функционеры КГБ, в том числе любимец Леонида Ильича Брежнева — Владимир Медведев. — здесь моя старая фотография, я сажусь в 'Волгу», за рулем Николай. — Нетак давно прогремели атомные взрывы в Хиросиме и Нагасаки, и Япония до сих пор борется с последствиями. Мы все помним последствия радиоактивной аварии возле городка Паломарес в Испании, когда бомбардировщик Б-52 аварийно сбросил четыре термоядерные бомбы и одна из них разрушилась. Точно так же франкистский режим в Испании долго скрывал правду о радиационном заражении. Не очень правильно повело себя и командование армии Соединенных Штатов, которое долго скрывало масштаб аварии, и только под нажимом независимой журналистики сообщило, что три бомбы были найдены и обезврежены. Но скрыли то, что четвертая бомба была разрушена и произошла утечка радиоактивных материалов в окружающую среду. — здесь фотографии людей на больничных койках, с радиоактивными язвами по всему телу, рыба у побережья Средиземного моря, всплывшая кверху брюхом, демонстранты с антивоенными, антиядерными плакатами. — Франкистский режим — это наследие фашизма, он мог скрывать правду о трагедии, прежде всего от своего народа. Но представить то же самое в Советском Союзе я не могу, особенно после подписания Хельсинской декларации. Однако это так, ни одна советская газета не упомянула об аварии на Белоярской АЭС. Не было заявлений по радио, телевидение так же молчит, как и вся остальная советская пресса. Нашему корреспонденту удалось перехватить первого секретаря Свердловского обкома перед его срочным вылетом в Свердловск, куда сейчас не пускают иностранных журналистов. Здесь я публикую отрывок из интервью, которое полностью ждите в следующем номере: