Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 44 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Нормально вы предложили опустить его, — хмыкнул Цинев.

— Отличный ход, — поддержал меня Удилов. — Хотите свободы -держите сколько влезет.

— Есть один маленький нюанс — Сахаров секретоноситель, — напомнил Цинев.

— Здесь можно проконсультироваться у академика Александрова. Пусть Анатолий Петрович оценит, насколько эти секреты актуальны. Возможно, они давно устарели, после того, как Сахаров отошел от реальной научной деятельности и занялся защитой прав человека? Наука не стоит на месте, шагает вперед семимильными шагами. — Я посмотрел на Леонида Ильича и продолжил:

— В случае успеха диверсии, уже сейчас было бы сильное давление наших противников, вплоть до диктата условий, до ввода войск ООН в нашу страну.

— Уже пришел запрос в МИД по поводу инспекции МАГАТЭ, — доложил Устинов. — И мы, получив его, сначала ответили вежливым отказом. Но теперь, после ваших слов, Владимир Тимофеевич, я склоняюсь к тому, чтобы не только разрешить инспекцию, но и самим пригласить директора МАГАТЭ.

— Хорошо, — Леонид Ильич кивнул Устинову. — Будем действовать в этом направлении. Если будет необходимость, я даже приму этого Сигварда Эклунда.

— Большой вопрос: кто организовал провокацию? — Устинов повернулся к Удилову, стекла очков слабо блеснули. — Я просто не представляю уровня безответственности и безнравственности исполнителей.

— Боюсь, что здесь не все так просто, — Удилов открыл одну из своих папок. — Это многоплановая операция западных спецслужб. И самое плохое, что им подыгрывает кто-то из наших. Хорошо, что успели вывезти тело повесившегося начальника арсенала.

— Он действительно повесился? — уточнил Рябов.

— Нет. Обнаружен след укола и следы сильнодействующего транквилизатора в крови. Имела место быть инсценировка самоубийства. Видимо, не думали, что операция может сорваться и что нам не придет в голову заниматься на фоне взрывов расследованием. Иначе применили бы что-то, что патологоанатомы не смогли бы выявить. — Он повернулся ко мне. — Владимир Тимофеевич, я благодарен, что вы своевременно указали на возможность сознательного искажения заключения судмедэкспертизы.

— У меня к вам тоже вопрос, Владимир Тимофеевич, — впервые за все время совещания подал голос Машеров. — Откуда у вас появились сведения о готовящемсятеррористическом акте на Белоярской АЭС?

— Сведений не было, Петр Миронович, — ответил Машерову. — Просто сложил два плюс два. Учения на АЭС, в это же время Ельцин уезжает из региона. И сведения о том, что он вывез свою семью из области. Считайте это паранойей, считайте чем хотите, но я просто почувствовал, что нужно проверить. И не ошибся. Не успели подъехать к командному пункту, как обнаружили связанного солдата охраны. Остановили учения в последний момент. А проверить, что в рюкзаках у местных «диверсантов» — это вполне естественно.

— Значит вот как… Вы все-таки считаете, что имел место преступный умысел? — Машеров смотрел на меня с прищуром. — Не стечение обстоятельств? Не несогласованность действий силовых структур? Не обычное наше российское раздолбайство?

Брежнев поднял перевод статьи Мастерса и стопку прикрепленных к нему фотографий, тряхнул в воздухе и бросил на стол.

— О каком раздолбайстве можно говорить после этого, Петр Миронович? Взрыва на АЭС явно ждали и были уверены, что все пройдет по плану, — вместо меня ответил Леонид Ильич и тут же обратился к Удилову: