Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 19 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Я поднялся на сцену.

Зал замер. Я стоял, вытянувшись в струнку перед Генсеком.

— За образцовое выполнение специального задания и проявленные при этом мужество и героизм… — голос Брежнева набирал силу, — товарищу Медведеву Владимиру Тимофеевичу присвоить воинское звание…

В ушах звенит словно сквозь вату: «Генерал-майор»…

Удилов мог бы предупредить…

— Ну Володя, — тихо сказал Брежнев, вручая мне погоны, — я очень рад за тебя. Вот никогда не думал, что ты так вырастешь. Я всегда знал, что ты очень хороший, надежный человек, что за тобой как за каменной стеной. Лично мне. А теперь смотрю, и страна за тобой в порядке, — сказал он и подмигнул.

Я не знал, как на это реагировать, и просто пожал руку Генсеку и спустился с трибуны.

Дальше слово предоставили министру обороны Устинову, и Дмитрий Федорович долго говорил о чести советского чекиста, о сложной международной обстановке и о том, что нужно усиливать бдительность потому что «враг не дремлет».

С ответным словом выступил Удилов:

— Хочу поблагодарить от имени всех чекистов от имени награжденных, от имени всего нашего коллектива Леонида Ильича Брежнева за оказанную честь, — начал он с ритуальных фраз.

Дальше я уже не слушал, дежурные фразы дежурные речевые обороты, обычное словоблудие из серии: «петушка хвалит кукуха»…

Единственное, что меня сейчас занимало, это чей-то ненавидящий взгляд. Он буквально прожигал меня сзади, плавил затылок и мысли неслись соответствующие: «Меня еще никто не мог переиграть, и у тебя не получится»… — сумел уловить я, прежде чем общий шум заглушил этот поток.

Позже, после собрания, я говорил с Брежневым и Удиловым.

— Володечка, мы собирались устроить небольшой банкет, обмыть, так сказать, твои звезды. И сделать это на торжественном банкете в Большом Кремлевском дворце… — как-то даже виновато сообщил Брежнев. — Но Вадим Николаевич убедил, что так надо для дела.

И Брежнев направился к выходу.

Я посмотрел на Удилова, но удержался от вопросов, хотя они буквально вертелись на языке. Если он так поступил. То есть причины и игра явно ведется на другом уровне.

Но Вадим Николаевич взял меня под локоть и отвел в сторону.

— Владимир Тимофеевич, у меня вопрос… Даже не вопрос, а просьба: как вы посмотрите на то, чтобы побыть приманкой для этого Симона-Сапожника?

Я едва рассмеялся:

И для этого вы повысили меня в звании? Я и так не против скрутить эту сволочь.

— Тут проблема в том, что сам он на вас не кинется, пока ему не скажут «Фас».

— А после вашего показательного награждения «Фас» обязательно скажут? — усомнился я, но тут же вспомнил прожигающий спину взгляд.

— Я в этом уверен, — ответил Удилов. — Вы сегодня отметьте с товарищами, обмойте звездочки и лучше будет, если домой поедете один…

— На трамвае⁈ — со смешком переспросил я.

— Именно, — серьезно ответил Удилов и добавил: — Будьте начеку.

В свое управление вернулись в приподнятом настроении. Соколов нарезал вокруг меня круги, как кот вокруг сметаны. Я усмехнулся: знакомый спектакль, где я по умолчанию — зритель, а по сценарию — спонсор.

— Андрей, — обратился к нему, положив на стол пять червонцев, — проставляюсь. Возьми что нужно, на твое усмотрение. Думаю, отметим здесь, скромно. Но после того, как разберемся с делами.

Соколов как-то незаметно, по-кошачьи, исчез из кабинета.