Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 7»
|
Я присутствовал на встрече переселенцев в аэропорту Шереметьево. Они прилетели на четырех самолетах ИЛ-62. Мы с Удиловым стояли в стороне от основной группы встречающих. В первую очередь вышли дети. В основном темнокожие, но я заметил пару ребятишек с монголоидным разрезом глаз. Белые, черные, несколько представителей коренного населения Америки. Полный интернационал. За ними из самолетов выходили взрослые. Возраст разный, молодые, пожилые, старые. Дети кинулись к Леониду Ильичу, и он попытался обнять их всех сразу. Одна из женщин опустилась на колени и поцеловала землю. Обратил внимание, что журналистка «Известий» заплакала и, сунув микрофон помощнику, отвернулась. Я смотрел на ее вздрагивающие плечи и прекрасно понимал, почему она плачет. Смотрел на вздрагивающие плечи журналистки, но перед глазами стояли фотографии из моей прошлой жизни: матери, обнявшие своих детей, супруги,лежащие на земле, даже после смерти держась за руки. Земли не было видно под трупами… Шэрон Амос со своими тремя ребятишками была устранена позже — как свидетель. Не пожалели даже ее детей. Один росчерк пера какого-то начальника из ЦРУ оборвал жизнь этих людей, и я прекрасно понимал, почему некоторые коммунары целуют землю и почему порываются поцеловать руку Леониду Ильичу. Джим Джонс, крепкий мужчина лет сорока пяти, с лицом, будто высеченным из камня, вышел из самолета последним. Я смотрел на его волевое лицо, квадратный подбородок и густые брови, и невольно находил сходство с Брежневым. Они действительно были чем-то неуловимо похожи. Он спустился с трапа и к нему сразу подошел Ричард Тропп, высокий чернокожий молодой человек, секретарь кооператива, который отвечал за производственную деятельность. Вместе они подошли к Генеральному секретарю КПСС, Леониду Ильичу Брежневу. Брежнев расцеловал их, повергнув гостей в немалое смущение. — Дорогие товарищи! — произнес Леонид Ильич торжественно. — Рад приветствовать вас на советской земле! Я смотрю на ваши лица — уставшие, но сияющие надеждой. Вы проделали долгий путь. Но вы пришли не в чужую страну. Вы пришли домой! В страну, где слово «человек» звучит гордо. Где понятия «братство», «равенство» и «справедливость» — не просто слова из книги, а реальность, которую строят своими руками миллионы советских граждан. Вы теперь тоже граждане Советского Союза. Не далее, как сегодня я подписал указ о приеме вас в советское гражданство. Джим Джонс, поправив пасторский воротничок, подошел к микрофону. — Вся наша коммуна, — начал он спокойным, с легкой хрипотцой, голосом, — благодарна советскому руководству и советскому народу! Здесь, в этой великой стране нам протянули руку помощи, когда другие отворачивались. Советские люди не спросили о цвете кожи. Не спросили о нашем прошлом. Здесь впервые увидели в нас людей. Трудящихся людей, которые устали от лжи, от гнета, от того мира, где человек человеку — волк. Здесь нам дали шанс. Шанс жить вместе, трудиться вместе, строить новое общество не на бумаге, а на земле. Общество, где нет хозяев и рабов, где дети растут без страха перед будущим, где старость встречают с достоинством. Восторженные крики коммунаров заглушили последние слова его речи. Удилов тронулменя за рукав. — Ну что, пойдем, не будем мешать, — сказал он тихо. — Мы свое дело сделали. |