Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 16 – Петр Алмазный

Глянул на часы и едва не упал со стула — половина первого ночи! А ведь Николай так и ждет меня, не пискнул. Стало даже неудобно, что совсем забыл про парня.

Прошел в комнату для прикрепленных. Николай спокойненько дремал, удобно устроившись в кресле, даже похрапывал.

— Не спи, замерзнешь. Выдвигаемся домой. Завтра отсыпаться буду, так что и ты можешь взять отгул.

Николай, протер заспанные глаза, сдержал зевок.

— Есть взять завтра отгул! — улыбнулся радостно, ведь, какя помнил, завтра вечером он и планировал встречаться со своей пассией.

Пока ехал домой, в голове крутилась песня из будущего, того самого, которое я уже прожил. Автор песни — Михаил Елизаров — простым и понятным для народа языком описал цепочку событий, последовавшую в жизни героя после «реформ» Горбачева:

'Вот моя деревня, вот мой дом родной.

Это перестройка реет над страной.

Сокращенья, квоты, закрывают ТЭЦ,

Дома без работы забухал отец.

Комбинат закрыли, увольняют мать.

Я закончил школу, а хотел взорвать

Гребаную школу, райвоенкомат…

Я в шеренге голых будущих солдат.

Армия, учебка, прочая херня,

Строй, присяга, кепка, автомат, Чечня,

Мочат ваххабиты наш стрелковый взвод,

Я лежу убитый пулею в живот.'

Куплетов много, и все заканчиваются пулею в живот. А последняя строчка припева:

' — Будь ты проклят, Горбачев!'

После моего вмешательства в историю эта песня никогда не будет написана. И слава богу — пусть лучше никогда у советского народа не будет причин и поводов для подобного творчества.

Домой приехал уже совсем поздно. Тихо прошел на кухню, открыл холодильник. В кастрюле какой-то суп, судок с котлетами, миска квашеной капусты. На столе выпечка, заботливо накрытая льняной салфеткой. Я взял одну булку, съел, запил водой.

Посмотрел на часы — стрелки показывали второй час ночи.

Тишина. Светлана и девочки давным-давно спят, видят сны, я надеюсь, прекрасные. Решил не будить супругу, лечь в зале на диване. Не включая света, прошел в комнату и, предвкушая, как сейчас отрублюсь, рухнул на диван.

Подо мной что-то слабо трепыхнулось — и по ушам резанул пронзительный, на грани ультразвука, визг.

Я скатился с дивана на пол, сверху на меня упало одеяло. Визг прекратился, но кто-то спрыгнул прямо мне на живот, больно ударив острыми пятками. Босые ноги бегом прошлепали к выключателю. Вспыхнул свет.

Я отбросил одеяло в сторону и ошеломленно посмотрел в сторону двери. Там стояла рыжеволосая девчонка лет двадцати. Худющая. Глаза выпучены. На лице застыла гримаса ужаса.

Признаюсь, я растерялся. Может какая родственница по линии жены, о которой я ничего не помнил?

— Лидочка, что случилось? — в дверях появилась встревоженная Светлана в ночнушке.

— Там… — трясущимся от испуга тонким пальцем Лидочка указывала на меня как на призрака. — Этот мужик… упал. на меня!

Девушка громко всхлипнула. А Светлана разглядывала меня с нездоровым подозрением.

— Володя⁈ — строго спросила она, явно ожидая моего объяснения.

«Зачем он полез к Лиде?» — при этом думала она.

Вот еще только не хватало, чтобы жена приревновала меня к непонятно кому! Поборов закипавшее возмущение, поспешил объяснить спокойно и доходчиво:

— Свет, да я вернулся поздно — будить вас не хотел. Подумал, лягу в зале. Свет не стал включать, устал очень. Лег, а там… это вот, — я кивнул на непонятную гостью.