Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 56 – Петр Алмазный

— Спасибо, Александр Яковлевич! Вы мне очень помогли.

— Надеюсь, на пользу пойдет. Завтра сложный день. Торжественное заседание. Будешь, как уже сказал, рядом с Леонидом Ильичом. А третьего сразу с утра пулей лети в Завидово, проконтролируй, чтобы все было готово к охоте и большому приему. Кстати, учти, что будет ряд неформальных встреч. Многие хотят поговорить с Генсеком. И присмотри за завидовскими сидельцами. Они там, похоже, прописались. Пользуются добротой Леонида Ильича…

Завидовские сидельцы — философы, экономисты, социологи — последнее время в завидовском комплексе работали на постоянной основе. Реформы, которые были запущены, давали неоднозначные результаты. С одной стороны произошло, как и прогнозировалось, насыщение рынка товарами народного потребления. Но с другой — произошло замедление темпов роста государственного сектора экономики. В общем-то, тоже логично, но теперь необходимо вовремя предпринять меры, чтобы не потерять контроль над ситуацией. Помимо прочего, большие вложения в освоение зоны Бама тоже пока не давали результатов, так как инвестиция это долговременная, с заделом на будущее. Ну и третья дополнительная статья расходов — подготовка к Олимпиаде. Вот над всем этим и размышляли завидовские сидельцы. Убрать их с глаз долой вряд ли получится, но упускать возможность «прощупать» ученых на предмет их дальнейших планов не помешает. Это первое. Второе — будет Хоннекер, а значит «штази». Так что контакты наших ученых и их разговоры тоже придется внимательно отслеживать.

Пока шел в приемную, чтобы узнать расписание дня Леонида Ильича, обдумывал слова Рябенко. Харыбин… Помимо медведевских воспоминаний, что о нем знаю лично я? Почти ничего. Помню только, что он уйдет в отставку году в восемьдесят седьмом, кажется. До этого будет заведовать госдачами на Кавказе. Должность из разряда синекур, но абсолютно бесперспективная. Здесь же у него есть шанс продолжить карьеру с подачи Бобкова. Но я мешаю. И откуда такой особый интерес у Бобкова к моей должности? Вопросов много, придется разбираться. Но пока их лучше отложить до более спокойного времени.

В приемнойсверился с расписанием. Брежнев был у себя в кабинете, готовился к выступлению. Секретари-референты шлифовали доклад. Я тихо, чтобы не мешать, вошел в кабинет и сел в сторонке, возле двери.

Вечером, когда Леонид Ильич закончил работу, я поехал с ним и Рябенко до Заречья. Прошел пешком рядом с Генсеком его обязательный километр до дачи, а потом сразу же вернулся в Москву.

Между тем, гости продолжали прибывать.

То, что происходило дальше, можно описать словами «обычная предпраздничная суета». Сегодня я увидел вживую всех, о ком в своей прошлой реальности только читал в газетах или интернете. Встречали одну делегацию за другой, размещали в гостиницах, следили, чтобы никто не потерялся в людной предпраздничной Москве.

Домой добрался только глубокой ночью. Сонная консьержка поздоровалась со мной и снова задремала, опустив голову на сложенные на столе руки. Я прошел к лифту, нажал кнопку. Дверцы разъехались, я собрался войти в кабину, но вдруг подумал о Валентине Ивановне. Вздохнул, покачал головой и пошел по ступенькам. Это не значит, что теперь я на всю жизнь буду бояться лифтов, но вот в данный момент, как представил покойную тещу, захотелось сделать именно так.