Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 57 – Петр Алмазный

В квартире разделся и, стараясь не шуметь, прошел в ванную. Сполоснулся под душем, на кухне заглянул в холодильник. Еще одна смешная привычка — открыть дверцу и внимательно рассматривать продукты, лежащие на полках, даже если не собираешься ничего есть.

Тихо прокрался в спальню, разделся и нырнул под одеяло. Супруга сонно что-то пробормотала, повернувшись ко мне спиной. Я закинул руку под голову и закрыл глаза. Расслабился, наконец-то. Надо выспаться, но сон пока не шел.

Было стойкое ощущение, что я что-то упускаю. Кому была выгодна смерть настоящего Медведева? Вряд ли дело тут было только в освобождении должности заместителя начальника охраны Генсека. Значит, что-то еще… Что он такого знал или видел, что его решили убрать? Ничего важного в его памяти не всплывало. Или, все-таки, есть что-то, чему он не придал значения?

У Медведева профессиональная память, в которой хранятся все, даже самые незначительные события, но есть нюанс — это не моя память. И оперировать свободно его воспоминаниями я до сих пор не могу. Процесс скорее похож на просматривание видеороликов или что-то в такомдухе.

Я мысленно восстановил основные события, случившиеся со мной с момента попадания сюда, в окружение Брежнева, в качестве его телохранителя.

Тогда, не совсем еще понимая, что происходит, испорченные тормоза в машине настоящего Медведева я отнес на счет Гвишиани. С его подачи Коровякова нашла исполнителя.

Сейчас давняя ситуация начинает играть новыми оттенками. Я освобождаю место заместителя личной охраны Генсека в связи с переходом на другую работу — тут же стараются воспользоваться возможностью и протолкнуть своего человека.

Дальше: несмотря на способность к чтению мыслей, я не могу определить, кто дирижирует такой сложной многоходовкой. Насколько помню, я «слышал» его лишь однажды. А потому ответ здесь может быть один: это не постоянный человек в Кремле и тем более на Лубянке. Я с ним сталкивался только на больших приемах. После принятия Конституции удалось прочесть его мысли, но рассмотреть лицо не успел. Вполне возможно, что этот человек каким-то образом связан с международным отделом.

Где ж ты прячешься, невидимый враг?

Утром встал ни свет ни заря. Жена мирно сопела, закутавшись в одеяло. Улыбнулся, мысленно пожелав ей добрых снов. Тихо достал из шифоньера вешалку с костюмом, вышел из спальни, осторожно притворив за собой дверь.

Умылся, сбрил отросшую за ночь щетину и оделся. Галстуки я не люблю, но сегодня придется надеть — мероприятие предстоит серьезное.

Вышел из ванной комнаты и сразу вызвал по телефону машину.

Прошел на кухню, быстро соорудил бутерброд с краковской колбасой и сварил кофе. В который раз с ностальгией вспомнил кофемашину в своей московской квартире двадцать пятого года. Вздохнув, одним глотком выпил кофе. Одевшись, с бутербродом в руке, вышел из квартиры, тихонько притворив за собой дверь.

Медленно спустился по лестнице, на ходу откусывая от бутерброда. За окнами еще стояла темень, лампы освещали обустроенный уютный подъезд — занавески на окнах, цветы на подоконниках.

Прошел мимо почтовых ящиков к посту консьержей. Консьержка по-прежнему спала за столом, в той же неудобной позе, что и вчера вечером. Она подняла голову и сонно пробормотав невнятное: «Вы еще не поднялись, ожидаете?», снова заснула.