Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 60 – Петр Алмазный

До Кремлевского Дворца Съездов доехали без происшествий. Леонид Ильич лихо притормозил возле парадного входа. Журналисты, которые караулили приезды делегаций и гостей, тут же кинулись фотографировать. Выставленная охрана не давала им подойти к машине, и акулам пера пришлось довольствоваться тем, что разрешили хотя бы сделать снимки.

Я вспомнил анекдот из моей прошлой жизни и не удержался от смеха.

— Ты что это, Володя? — удивился Брежнев.

— Анекдот вспомнил, прошу прощения, что-то снова не вовремя.

— Ну почему же. Пока идем до моего кабинета, как раз расскажешь. Тоже посмеюсь, — Леонид Ильич подмигнул мне.

— Да журналисты с их фотоаппаратами навеяли. Брежнев опаздывает на встречу, а водитель не соглашается ехать быстрее. Мол, инструкция. Тогда Брежнев садится сам за руль и тут его останавливает гаишник. Подходит документы проверять, в окошко заглянул и убежал к начальству докладывать.

— Интересно, и что же он доложил? — Брежнев хмыкнул, предвкушаяразвязку.

— А доложил гаец следующее: «Не знаю, что за шишка там едет, но водителем у него сам Брежнев»! — закончил я.

Леонид Ильич расхохотался — громко, во весь голос.

— Сегодня я был водителем у тебя, — заметил Леонид Ильич, все так же смеясь, — смотри, народная молва — она такая. Напророчат, Володя, что делать будешь?

— Поплюю три раза через левое плечо, чтобы не сглазить, — тоже отшутился я.

— Рад, что вы в хорошем расположении духа, Леонид Ильич! — к нам приблизился первый секретарь Московского горкома Виктор Гришин.

Тут же подошли остальные встречающие: председатель Мосгорисполкома Промыслов, первый секретарь Московского обкома Месяц, комендант Кремля Крапивин и чуть в стороне за ними начальник девятки Сторожев.

Увидев меня, Сторожев удивился. «А этот что делает рядом с Леонидом Ильичом? Я ведь уже пообещал людям, что его не будет рядом с Генсеком и вообще в девятке. Опять оправдываться придется…», — подумал он.

«Вот, один есть», — подумал я. Если он «обещал людям», что меня не будет рядом с Генсеком, то не исключено, что Сторожев мог иметь отношение и к многочисленным покушениям на мою персону. Я пенял на Гвишиани, а на самом деле… Но в любом случае, спешить не следует. Сторожев может быть организатором, но не заказчиком. Ведь он кому-то обещал и перед кем-то собирается теперь оправдываться. Перед кем же?

Сторожев попытался приятно улыбнуться, но у него это плохо получилось. Губы стянулись в кривую тонкую нитку, глаза оставались колючими и злыми.

— Ты как здесь? — задал он вопрос, преградив мне путь.

— Вашими молитвами, — ответил я с нескрываемой иронией. — А теперь прошу простить, служба.

И, чуть ли не задев начальника девятки плечом, двинулся следом за группой сопровождающих и Леонидом Ильичом в комнату президиума. Народу там было много, все спешили поздороваться с Генсеком. Приветствия затянулись минут на пятнадцать.

— Товарищи, давайте уже будем начинать. Народ нас заждался, — сказал Леонид Ильич и первым двинулся к выходу на сцену.

Мне в президиум хода не было, это не заседание Политбюро, где я мог присутствовать свободно. Потому я прошел в ложу для журналистов, самую близкую к сцене.

Торжественное заседание открыл новый секретарь по идеологии Михаил Васильевич Зимянин, «ученик» Суслова, теперь занявшийместо своего учителя. Было видно, что он волновался, но говорил неплохо. Его речь была недолгой, уложился в пять минут. После приветствий собравшихся он объявил: