Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 118 – Петр Алмазный

— Но вы же поработаете с прессой? Вы же их всех знаете.

«Это с Советской прессой можно поработать, а западной прессе рты не заткнуть», — подумал посол и сказал:

— Обязательно поработаем, Михаил Сергеевич. Наши специалисты всегда держат руку на пульсе.

Мыслей Раисы Максимовны я не читал, так как «ее превосходительство» с утра «не пожелали» спуститься к завтраку. Кофе ей подали прямо в постель, о чем с негативными эпитетами в адрес супруги Горбачева вспоминала сейчас официантка Лорочка.

Наши простонародные депутаты — рабочий и колхозница — вели себя на удивление деликатно. И манеры у них были даже лучше, чем у того же Горбачева. В таких ситуациях уж лучше чрезмерная скромность и скованность, чем развязность и вальяжность.

— Михаил Сергеевич, у вас сегодня очень важный день. Выступление перед парламентом. Это экзамен на политическую зрелость, — предупредил Горбачева Луньков.

— Я, конечно, благодарен, Николай Митрофанович, за отеческий совет, но можете не беспокоиться по этому поводу. Мы всю ночь с Раисой Максимовной готовились, и речь репетировали, и книжки штудировали. И переводчик у нас хороший — товарищ Палажченко. Павел Русланович не подведет!

«Да уж, Паша действительно не подведет. И ты ему в подметки не годишься, ворона в павлиньих перьях. Не зря его дернули из Нью-Йорка, может спасет ситуацию, если тебя слишком уж занесет», — подумал посол.

А вот это нежданчик для меня. Я как раз-таки был не против, чтоб Горбачев наплел перед парламентом с три короба глупостей. А Павел Палажченко действительно сумеет спасти его от полного провала. Самое главное достоинство Павла Руслановича — он всегда знал, что от него хотят услышать и переводил косноязычную речь некоторых советских политиков в четкие англоязычные формы, вкладывая нужный смысл, но сглаживая все острые углы.

Палажченко начал изучать английский с раннего детства. Его мать преподавала этот язык в школе. На данный момент он, кроме английского, свободно говорил на французском, немецком, испанском, итальянском и Бог еще знает на каких языках. Лучший переводчик русской секции службы устного перевода секретариата ООН. Помимо свободного владения языка, Палажченко так же свободно, несмотря на очень юный для политических кругов возраст — ему в 1977-м еще не было и тридцати — ориентировался в политической картине мира.

Примерно через час к зданию посольства подъехал черный «Роллс-Ройс». Я усмехнулся — Горбачева принимают по высшему разряду. Понятно, гость парламента, но думаю, что утренняя статья Мастерса тоже подняла статус Горби в глазах британцев еще больше.

Нам пришлось добираться до Вестминстер-холла на транспорте посольства. Но принимающая сторона, обеспечивая безопасность, все делала грамотно и четко. Я не заметил со стороны охраны каких-либо ошибок, чтобы иметь претензии.

Представители службы безопасности работали корректно, не задавали лишних вопросов, просто делали свою работу. В ложе прессы, куда меня проводили английские безопасники, я заметил Мастерса. Он кивнул, приветствуя меня, и подал наушники синхронного перевода. Я сел в кресло рядом с ним.

— Переводит мистер Пала-сс-шэнко отчень интересно! — сообщил он с радостным предвкушением.

Я же слушал речь Горбачева с двойственным чувством. Смесь брезгливости с вынужденным признанием его большого таланта — искусства болтуна. Именно, что не ораторского искусства, а таланта болтать много и ни о чем. Обволакивать паутиной малозначащих фраз и неопределенных обещаний.