Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 117 – Петр Алмазный

«Михаил Горбачев — будущий Генеральный Секретарь Советского Союза?», — написал Джон Мастерс, именно так — с вопросом. Статья была полна многозначительных намеков: «Что стоит за экстренным визитом советской делегации сразу же после принятия новой конституции? До сих пор мы не имеем официальной версии об истинных причинах смерти министра внутренних дел СССР Николая Щелокова и председателя КГБ Юрия Андропова. Экспертному сообществу давно известно об их взаимной неприязни. Как же получилось, что непримиримые враги одновременно ушли из жизни, освободив место людям, бесконечно преданным Леониду Брежневу — Цвигуну и Циневу? По меткому выражению Уинстона Черчилля, кремлевская политика — это схватка бульдогов под ковром: ничего не видно, но из-под ковра летят куски мяса. Кто „загрыз“ двух таких матерых политиков? Поэтому визит самого молодого и самого перспективного секретаря ЦК КПСС видится совсем в другом свете. Как недавно появившийся на политической сцене Михаил Горбачев смог обойти таких матерых политиков, как Андропов и Щелоков? Или мы чего-то о нем не знаем? Еще вопрос: почему господин Брежнев приставил к Горбачеву своего личного охранника? И не простого, а заместителя начальника своей охраны Владимира Медведева»…

За такое количество политических сплетен я был готов расцеловать Мастерса. Полная чушь, но поддерживающая теории заговора и выставляющая Горбачева в невыгодном свете.

Когда мы собрались за большим столом на завтрак, было заметно, что газету с утра читал не только я. Луньков выглядел напряженным, хоть и старался не подавать вида. Старая дипломатическая школа — при любых поворотах событий сохранять спокойствие. Хотя в мыслях его читались и возмущение поведением Горбачевых, и тревога за собственное будущее. А Горбачев, тоже с утра прочитавший перевод статьи, наоборот радовался — предположения Мастерса настолько тешили его самолюбие, что затмевали прочие мысли и чувства.

— Вы читали, что эти акулы пера себе позволяют? — с наигранным возмущением сказал Михаил Сергеевич, на самом деле польщенный вниманием западной прессы к своей персоне. — Я ничего подобного вчера не говорил. Не политическая аналитика, а сказки и враки. И откуда они такое выкапывают? Напридумывают детективных историй, чтобы только заинтриговать читателей… Но в целом статья благожелательная.

Мысли его были полностью противоположны словам: «Вот ведь правильно говорят: со стороны виднее. А я себя недооцениваю, все скромничаю… Напрасно, напрасно. Раечка всегда говорила, что я достоин большего. Оказывается, не просто большего, а даже наивысшего государственного поста! Считают меня настолько сильным, что я превзошел Андропова и Щелокова! А ведь может где-то они по большому счету и правы. Ведь сколько я всяких сигналов посылал в ЦК и лично Леониду Ильичу. Оценили, заметили. Теперь после этой поездки прямой путь в Политбюро и выше»…

«Вот ведь глупец. После такой статьи тебя уберут куда-нибудь в Биробиджан и ты оттуда никогда не вылезешь», — думал Луньков. Но вслух посол сказал совершенно другое:

— Я рад за вас, Михаил Сергеевич. Надеюсь, что и вся остальная пресса будет столь же объективной.

Сарказма в его словах Горбачев не заметил. Он вообще не считывал сарказм, принимая каждое слово за чистую монету.