Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 14 – Петр Алмазный

Леонид Ильич с Людмилой Живковой прошли по длинной дорожке, мимо кустов роз и большого виноградника к боковой пристройке. Я находился в одном шаге за спиной Брежнева.

Первой вошла внутрь Людмила. Ее не было минут пять.

— Ждем, как на приеме, — усмехнулся Генсек. — Я уж и забыл, как это бывает. Ого, смотри, виноград какой уже спелый! — Леонид Ильич потянулся за ягодой.

В этот момент дверь открылась, и Живкова пригласила Леонида Ильича войти. Я хотел пойти следом за Генсеком, но Людмила остановила меня:

— К Ванге всегда заходят по-одному, — строго сказала она.

— А вы как же? — попытался возразить я, не желая оставлять Генсека без присмотра.

— А я там как переводчица. Вангелия говорит на македонском диалекте болгарского языка.

Леонид Ильич тоже приказал мне остаться. Я подчинился. Хотя и не чувствовал угрозы в этом месте, но все равно было не по себе.

Но волноваться пришлось не долго. Вскоре снова открылась дверь.

— Пойдемте, — Живкова поманила меня рукой. — Баба Ванга сказала, чтобы второй тоже зашел вслед за первым.

Я вошел в полутемное помещение с низким потолком. Сквозь домотканые шторы едва пробивался свет с улицы. Вангелия сидела на диване, перед ней стоял небольшой столик. На столике лежала открытая Библия. Читать сама Ванга не могла, но Библия всегда была рядом с ней. Насколько я помнил, мировоззрение слепой пророчицы включало многое как из христианства, так и из восточных религий. Ну и анимизм, конечно же, ведь её главной способностью было «умение разговаривать с духами».

Леонид Ильич стоял перед предсказательницей в напряженной позе.

«Зря я все это затеял, а все любопытство», — с недовольством думал он.

Я молча встал за ним, немного отступив — так, чтобы видеть всех, кто находился в комнате. В самом углу сидели две женщины, безотлучно находившиеся при целительнице. Они сидели так тихо, что не услышь я из-за занавески возле шкафа поток непонятных мыслей на каком-то болгарском диалекте, то мог бы и вовсе не заметить их присутствия.

Баба Ванга заговорила. Голос ее оказался глухим, а слова неразборчивыми. Людмила Живкова стояла с напряженным лицом, стараясь разобрать невнятную речь провидицы.

Я усмехнулся — тоже мне, Нострадамус в юбке! У пророков и предсказателей всегда так: неси бред, не говори ни о чем конкретно. Чем страшнее и неопределеннее нарисуешь картину, тем больше людей тебе поверят.

Людмила, наконец-то, справилась с переводом. И то, что она сказала, разнесло мой скептицизм в щепки.

— За спиной двойной стоит… Одна половина здесь, другая там. Одна от Бога, другая от черта… Простите, это кажется про вашего телохранителя, — смущенно пояснила Живкова.

— Ты знаешь, кто я? — недовольно спросил Брежнев бабу Вангу. Несколько минут назад, до того, как я вошел, он задавал свой вопрос. А ответа не получил. Потому и злился теперь, что ждал чего-то другого, а не невнятных рассказов о его телохранителе.

— Большой человек. И большой мученик, — ответила ему Ванга и Живкова тут же это перевела.

— Лучше спросите что-нибудь про здоровье, — прошептала Живкова, обращаясь к Леониду Ильичу, — обычно про здоровье спрашивают…

Слух у бабы Ванги был что надо. Не знаю, как уж она поняла слова, сказанные полушепотом и на русском языке, но вдруг быстро заговорила. Так быстро, что Людмила еле успевала с переводом: