Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 18 – Петр Алмазный

— Михаил Сергеевич, и все-таки я хочу попросить что-то другое. Может быть есть поскромнее вариант? Квартира хорошая, но в ней было две смерти. А у меня жена после болезни, дети. Да и не по чину мне такие хоромы. Куда мне пятикомнатную для четырех человек? Да еще с комнатой для домработницы…

Я отодвинул заявление, положил сверху авторучку и вопросительно посмотрел на Смиртюкова:

— Ведь наверняка найдутся и другие кандидаты на эту жилплощадь? И что скажете по поводу вариантов попроще?

— Вы правы, Владимир Тимофеевич. Генерал Цинев вот буквально вчера возмущался. Квартира министерская, он сам на нее нацелился. Пришлось отказать, так как у меня имелись другие распоряжения. А он шумел тут, ногами топал. Я ему предлагал новый ЦКовский дом на улице Щусева, а он меня послал открытым текстом, — Смиртюков обиженно вздохнул и добавил:

— А достаточно хорошие квартиры в новостройке у нас имеются… Но… как же быть с распоряжением Леонида Ильича?

— Думаю, у Леонида Ильича есть более серьезные заботы, чем переживать о том, в каком доме я буду жить?

— Не скажите, не скажите, Владимир Тимофеевич, — возразил Смиртюков. — Он несколько раз уже интересовался, как решается ваш квартирный вопрос. Кстати, у меня есть еще одна идея!

Смиртюков порылся в документах, что-то проверил.

— Имеется еще резервная квартира в том же доме, на Кутузовском. На девятом этаже, в соседнем подъезде. Таким образом получится, что мы и пожелание Леонида Ильича выполним, а заодно и ваше — про квартиру поскромнее и без трагичной истории.

— И даже мечту генерала Цинева осуществим, — облегченно засмеялся я.

— Ну это мы еще посмотрим… — буркнул Смиртюков, обиженный на генерала.

Он открыл папку, достал из нее ордер, заполнил его. Потом снова пододвинул мне заявление:

— Номер квартиры укажите согласно ордеру.

«А что, неплохо получилось, — думал Смиртюков, довольный решением не меньше моего. — И волки сыты и овцы целы».

Передо мной появилась еще одна бумага.

— Это отдадите коменданту дома, с ним же сверьте все по списку и потом распишитесь в акте приема-передачи. Ну, желаю счастья в новой квартире и… успеха на новом месте работы! — Смиртюков пожал мне руку, прощаясь.

Я вышел, раздраженно подумав, что как не старайся, шила в мешке не утаить. О моем предстоящем назначении, кажется, знает уже каждый человек в Кремле. То, как вежливо начали со мной здороваться те, кто раньше в упор не замечал, говорит уже о многом.

В доме на Кутузовском мне, простому полковнику, если уж говорить откровенно, жить было не по чину. И комендант, встретивший меня на вахте, это прекрасно знал. Но он был человеком тертым, иначе не удержался бы на таком месте так долго. Потому вел себя сдержанно. Мы вошли в лифт, поднялись на девятый этаж и, открыв дверь своим ключом, комендант пригласил:

— Прошу вас, Владимир Тимофеевич, проходите. Теперь это ваша квартира.

— Правильно сделали, что поменялись с Циневым, — растягивая гласные, что выдавало в нем южанина, рассказывал комендант. — Та квартира какая-то невезучая. Там жильцы или постоянно болеют, или умирают, или их с работы увольняют. Плохая квартира!

Он передал мне ключи, распахнул двери и по-хозяйски вошел первым.

— А это отличная квартира! Это резервная жилплощадь. Здесь в основном товарищи из братских компартий останавливались. Товарищ Родней Арисменди из Уругвая недавно вот жил. Очень хороший человек, вежливый. Но долго никто не проживал, так и стоит много лет пустая. Но квартира чистенькая, аккуратненькая. Ремонт вот недавно сделали. Обстановка, сами видите, отличная, — он говорил много и быстро, не мешала даже тягучесть гласных. Я усмехнулся — в двадцать пятом году из этого человека получился бы отличный риелтор.