Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 21 – Петр Алмазный

— Володя, я бы не хотела бросать работу. И вообще не хотела бы менять что-то. Переезжать тоже не хочу. У нас же все так хорошо. Зачем? — Светлана вздохнула и с сожалением оглядела кухню. — И в Кратово мы давно живем, и друзья у нас тут, и знакомые.

— Кто тебе мешает встречаться с друзьями? Тем более, что машина есть. Сдашь на права — и пожалуйста, езди к друзьям. У меня все равно служебная, а копейка стоит в гараже. Давай, посмотришь завтра квартиру, потом поговорим. Там надо с комендантом сверить мебель по описи. Я пришлю Николая, отвезет тебя. У меня сейчас добавится учеба, заочно, но надо будет ускориться, сдать экстерном. Времени будет очень мало, и все ляжет на тебя. А на Кутузовском, кстати, очень хорошая школа. Там же рядом музыкальная для Тани, и ДЮСШ для Леночки. Свет, ну так складывается…

— Ладно, посмотрим, — Светлана подтолкнула дочек к выходу из кухни, — пойдемте потихоньку собираться.

Оглянувшись в дверях, тихо произнесла:

— И все равно мне жалко нашу квартиру…

Я вздохнул. Женщины — самые непонятные существа. В моем времени любая бы прыгала до потолка, появись возможность жить в таком доме. А Светлана больше значения придает соседям и друзьям. Хотя в семидесятых годах соседи ценились больше, чем стало потом, и отношения с ними были зачастую теплые, почти родственные.

Утром я быстро собрался и поехал в Заречье. Снова касаться темы переезда и спорить с женой и тещей не хотелось.

Николай, несмотря на то, что я спустился во двор на двадцать минут раньше, уже был на месте.

— Коля, сейчас в Заречье, потом снова вернешься в Кратово. Отвезешь Светлану на «Серп и Молот», напишет заявление на увольнение. Потом на Кутузовский. Помоги ей с осмотром квартиры и описью, хорошо?

— Будет сделано, Владимир Тимофеевич! — бодро ответил Николай.

Он сегодня был непривычно молчалив и задумчив. Все мысли парня вертелись вокруг вчерашней официантки из семейной столовой Ивановых. Если сформулировать их покороче, то получалось примерно так: «какие глаза-губки-ушки-носик-талия-ножки-попка-фигурка»!

В Заречье я принял смену у Солдатова, обошел посты, поднялся в главный дом. Леонид Ильич уже позавтракал и собирался выезжать.

Мы прибыли в здание ЦК на Старой площади, где Брежнев сразу занялся документами. Александров-Агентов еле успевал бегать из кабинета в кабинет, выполняя распоряжения Генсека.

Мне предстояла обычная рутинная работа, но Леонид Ильич отправил меня подавать документы в Московскую школу КГБ. Николай уже вернулся в Кратово и потому пришлось взял одну из служебных машин. По пути заехал на Лубянку, в Управление кадров.

— Документы уже отправили в Высшую школу, — сообщил мне начальник Управления, генерал-лейтенант Пирожков (вот уж не самая подходящая фамилия для генерала), — тебе осталось там лично появиться и согласовать план обучения.

Мне не хотелось с ним разговаривать. Очень неприятный тип. Напоминал мне тонкий ледок на болоте, обманчиво прочный, а на самом деле… Внешняя лицемерная доброжелательность слетала с Пирожкова мгновенно, а взамен из генерала лезло откровенное хамство.

Я хотел уже попрощаться, но Пирожков завел очень интересный разговор:

— Тут до меня дошли сведения, что ты, Владимир Тимофеевич, подниматься стал высоко да быстро! Прямо с места в карьер. Интересно, это как-то связано с тем, что случилось с Андроповым и Щелоковым? Удобно для тебя получилось, не находишь?