Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 30 – Петр Алмазный

Понятно, я и не ожидал полной свободы действий. У генерал-майора Удилова под контролем даже папки с бумагами и карандаши, не думал же я, что он отпустит меня в свободное плавание. Но главное — начало, а дальше посмотрим…

— Я могу предложить одного человека уже сейчас. Причем на должность моего заместителя.

Вадим Николаевич удивленно поднял брови:

— И кто же это?

— Полковник Сухоруков, — ответил я.

— Губа не дура у вас, Владимир Тимофеевич. Но здесь возникает этическая дилемма: он ваш куратор в Высшей школе КГБ, и в то же время получается ваш подчиненный? Как будем решать?

— Ну вы же сами говорите, что бюрократия — дело долгое. Пока заверяют и утверждают бумажки, я закончу обучение. Экстерном.

— Договорились, — Удилов встал, пожал мне руку, прощаясь.

Я покинул кабинет заместителя председателя КГБ со смешанными чувствами. И до этого понимал, что держать меня в новой должности будут, что называется, под присмотром. Но не предполагал, что «поводок» будет настолько коротким. Хотя, может быть я слишком накручиваю?

Всю дорогу до Кратово анализировал ситуацию. Показалось мне или нет, что Удилов недоволен предложением назначить моим замом Сухорукова? Очень жаль, что я не могу читать мысли Удилова так же спокойно, как мысли, например, Брежнева или Рябенко…

Когда пришел домой, только сообщил жене и теще, что обо всем договорился — завтра с утра будет погрузка и контейнер. И, пройдя в спальню, рухнул на кровать. Закрыл глаза, но заснуть оказалось не так просто. То кто-то шуршал и шептался, перетаскивал какие-то вещи — на меня даже упал ворох одежды. Почувствовал, что прямо по мне пробирается на другую сторону кровати одна из дочерей. Но я не поддавался на провокации и лежал неподвижно, как неживой. Завтра очень плотный график, дел много, надо постараться выспаться. Сначала сквозь полудрему доносился смех девочек, шикание жены, причитания тещи, но скоро все стихло и я заснул уже окончательно.

Но бедлам в квартире снова начался уже часов с пяти утра. Теща голосила над каждой тряпкой — правда, свистящим шепотом, потому что девочки еще спали. Потом Валентина Ивановна требовала разбудить детей и начинать собирать постели. Никакие убеждения, что матрасы и одеяла с подушками в новой квартире уже есть, на нее не действовали.

— Значит, заберу с собой, погрузим в контейнер и пусть едут в Ялту! — заявила она.

Я молча прошел мимо нее на кухню, и только открыв пустой навесной шкафчик, сообразил, что турку и кофе Валентина Ивановна уже упаковала. На том месте, где стояла банка с молотым кофе теперь, как насмешка, красовалась коричневая жестянка с растворимой бурдой, которую мне трудно называть кофе. Однако спорить в столь суетливый и нервный день будет себе дороже. Потому, кривясь, заварил чашку этого удивительного индийского напитка. В принципе, ожидал худшего. Так что пить можно, главное — чтоб не слишком часто.

Проснулись, наконец, девочки. Завтракали бутербродами, поскольку холодильник уже был освобожден от продуктов, вымыт и готов к долгому пути в солнечную Ялту. Его теща тоже забирала с собой, решив, что почти новый «Памир» никогда не будет лишним. Я смотрел на нее, посмеиваясь. Светлана — добрая душа, она последнюю рубаху снимет и отдаст. Даже с чужим человеком не будет делить единственный кусок хлеба — отдаст весь. А тут родная мать, не спорить же с ней? И я тоже не спорил, мне на вещи было, по большому счету, наплевать. В новую квартиру все это барахло не повезешь, так что пусть Валентина Ивановна напоследок порадуется.