Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 53 – Петр Алмазный

Что ж, Рябенко прислушался к моему совету. Это хорошо. Я не знаю, как будет развиваться ситуация с Бугримовой в этой уже изменившейся реальности, но в любом случае лучше, чтобы Галина Брежнева находилась подальше от тех событий и той компании. Хватит того, что вчера она чуть не придушила знаменитую дрессировщицу.

— Хорошо, Саша, займись этим. Мне докладывали, что она уже месяц остановиться не может. Как на поминках Светланы Щелоковой начала, так и пьет. И не откладывай.

Остаток дороги до Старой площади Леонид Ильич молчал. Я читал его мысли, и они были очень тяжелыми. Леонид Ильич думал о своих детях…

Прибыв на Старую площадь, мы поднялись сначала в рабочий кабинет Леонида Ильича. Рябенко сразу сделал несколько звонков и отправился выполнять поручение Генсека.

— Вот так, Володя… И даже при моей власти ничего нельзя сделать… — печально покачал головой Леонид Ильич. — Впрочем, надоел я тебе уже с этим. В который раз жалуюсь…

— Жалуетесь? — переспросил я, сделав вид, что не понимаю о чем речь.

— Жалуюсь, ною, ворчу — называй как хочешь. Я про дочку свою непутевую.

— Вряд ли вы виноваты, Леонид Ильич. Вы позволите сказать откровенно?

— Говори, чего уж там. Свои же люди.

— Вы не любите нецензурные выражения, а здесь без них не обойтись.

— Ладно, я фронтовик, а не кисейная барышня. Как-нибудь переживу.

— Есть такая хорошая русская поговорка: «Что хером наделано, того оглоблей не вышибить». Хоть завоспитывайся, но вот родился человек с таким характером и такой судьбой — и ничего не исправить. Помните, мы с вами смотрели фильм-сказку «Синяя птица»? Вам еще очень понравился.

— Конечно, помню. Тоже задумался над моментом, когда дети собирались отправиться в этот мир. И каждый брал с собой что-то. Но кому-то букет талантов, а кому-то коробка с преступлениями. Грустно это все, но очень похоже на правду. Сказка ложь, да в ней намек… Но… хватит о грустном. Пора идти на пленум.

В отличии от прошлых пленумов, чинных и благородных, в этот раз в большом зале кипели страсти. Обычно присутствующие вставали, когда в зал входил Леонид Ильич, но сейчас, в пылу споров, даже не сразу заметили, что Генеральный Секретарь уже занял место в президиуме.

Леонид Ильич наклонился к микрофону и, не скрывая улыбки, сказал:

— Я смотрю, товарищи, обсуждение вопросов уже идет полным ходом?

В зале тут же воцарилась тишина.

Предстояло перевести кандидатов в члены Политбюро, избрать новых кандидатов, заслушать отчет Конституционной комиссии о подготовке новой Конституции — дел много, и пленум, скорее всего, затянется до самого вечера. Возможно, продолжится и завтра. Но я надеюсь, что интересующие меня вопросы обсудят до обеда и примут какое-то решение. После обеда мне надо быть в Высшей школе КГБ. Сухоруков довольно жестко относится к дисциплине, постоянно отпрашиваться не получиться. А этому полковнику совершенно наплевать, что учит он будущих генералов.

Леонид Ильич открыл пленум, зачитав повестку дня. Произнеся дежурное вступление, сказав о том, что за шестьдесят лет наша страна добилась очень многого.

Но неожиданно для всех Генсек вдруг отложил подготовленный текст и начал говорить без бумажки. Присутствующие оживились, начали переглядываться, настолько непривычно было для них такое изменение в рутинной процедуре пленума.