Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 78 – Петр Алмазный

— Ну вот когда обратно попросится в Азию — не позволяйте выезжать. Надо брать, пока не сбежал.

— Постараемся, спасибо. Но если еще что-то приснится, вы уж не забывайте? — усмехнулся Удилов и даже подмигнул мне дружески, что для этого крайне уравновешенного и серьезного человека было редким жестом особой приязни.

— Не забуду, Вадим Николаевич, — пообещал я, пожав ему руку на прощание.

Вышел из его «стерильного» кабинета Удилова с чувством некоторого облегчения. Приятно, что мне удается быть по-настоящему полезным Родине. Пусть историю менять и не просто, но возможно. Не семимильными шагами, но потихонечку удается двигаться в нужном направлении — это главное.

А люди, наплевавшие на честь и совесть, были всегда, во все времена. Но здесь, в Комитете, в силу специфики работы, присутствие подобных личностей особенно нежелательно и опасно. Так что превентивные чистки, устроенные с моей помощью, будут действительно полезны.

Шел по коридорам Лубянки и думал: а сколько еще такого «мусора» в Комитете да и в других ведомствах тоже? Те, о ком я не знаю, кто не проявил себя, потихоньку улизнув на Запад?

Приехав в Высшую школу КГБ, я сразу направился к Сухорукову. Антон Аркадьевич постучал пальцем по циферблату часов и сердито сказал:

— Непорядок, товарищ полковник. Задерживаете остальных.

— У нас сегодня групповое занятие? — удивился я. Обычно занимались по индивидуальному плану.

— Сегодня просмотр учебного материала. В кинозале. Прошу.

И Сухоруков первым вошел в небольшой кинозал — буквально на десять мест. Кроме нас с ним там присутствовали еще четверо. Я не был знаком с этими людьми, они приехали с периферии, из областных КГБ. Все в гражданской одежде — скромные серые пиджаки, неброские галстуки, воротнички рубашек застегнуты. Встретишь такого на улице — и не обернешься. Мало ли командировочных ходит по Москве?

— Итак, товарищи, — Сухоруков встал за небольшую кафедру возле экрана, — сегодня у нас с вами короткий фильм, который рассказывает о работе наших коллег.

Я усмехнулся. Только что беседовал с Удиловым о шпионах и тут такое продолжение темы⁈

Сухоруков прошел к свободному креслу, устроился в нем, расслабился, закинув ногу на ногу.

— Ну что, приступим, товарищи?

Свет погас. Из окошка на задней стене луч кинопроектора вывел на экран изображение.

Черно-белый фильм. Совсем без звука, слышен был только стрекот аппарата за стеной. На экране появилась высокая комната, мрачная, без окон. Нечто среднее между цехом и котельной. В таких помещениях в будущем станут снимать фильмы ужасов, детективы, боевики. Крупным планом топка. С заслонкой и желобами, которые ведут в топку, как рельсы в тоннель. Возле топки люди в серых халатах. Подают гроб. Крематорий? Скорее всего. Четверо в сером подняли гроб, установили его на желоба. Заслонка печи отъехала в сторону, гроб подтолкнули — и он съехал в пламя.

Вот крупным планом лицо человека в гробу. Живого человека. Лицо показывают со всех сторон — очень долго. Наконец, камера отъезжает в сторону и показывает несчастного полностью. Человек в спортивном костюме и кедах. Я знаю, кто это такой. И об этом фильме тоже слышал. Бывший полковник ГРУ Олег Пеньковский. Самый главный предатель Родины, судебный процесс над которым широко освещался в прессе, по радио и телевидению. На долгие годы имя Пеньковского стало в СССР нарицательным, превратившись в символ предательства. Я был уверен, что его расстреляли, но сейчас собственными глазами наблюдал за хроникой казни через сожжение живьем. Смотрел и не мог отвести взгляда — настолько ужасным было зрелище. На экране человек извивался, пытался вырваться, что-то кричал. А четверо в серых халатах спокойно стояли у топки.