Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 20 – Петр Алмазный

— Это я, кажется, знаю куда пристроить. Не переживайте, Валентина Ивановна, — постарался ее успокоить. Давайте так: вы сейчас ложитесь спать, а я заканчиваю с мясом. Пельмени будем лепить вечером. Договорились?

Она с сомнением посмотрела на фарш, потом на меня. Но, видимо, усталость и бессонная ночь взяли свое. Теща сняла фартук, протянула его мне и вышла из кухни.

Я разобрал мясорубку, вымыл ее. Достал из холодильника молоко в треугольных пакетах, бутылки с кефиром, масло — за полдня не испортится на столе. Удивился, обнаружив трехлитровую банку соленых огурцов. Это-то зачем в холодильнике? Освободив среднюю полку, поставил на нее большую эмалированную чашку с фаршем. Протер стол и, с чувствомвыполненного долга, достал банку с кофе.

Ну вот зачем так делать⁈ Опять теща хотела как лучше, и перемолола весь кофе сразу. А его надо смолоть немного, прямо перед приготовлением, тогда напиток будет ароматным, вкус ярким, а послевкусие тонким. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Я достал турку, положил туда столовую ложку молотого кофе, залил водой. Пока варилось кофе, нарезал сыр и хлеб.

Утренний аромат свежесваренного кофе способен поднять на ноги мертвого!

— Мммм… как пахнет… — услышал я сонный голос жены.

Светлана стояла в дверях кухни, прислонившись к дверному косяку. Волосы всклокочены, лицо сонное. Ситцевая ночная рубашка на бретельках делала ее такой по домашнему уютной. Теперь, после сна, она была похожа на домовенка Кузю из мультфильма, который выйдет на экраны еще не скоро, только в восемьдесят четвертом году.

Жена тоже присела к столу — устроилась на табуретке, поджав под себя одну ногу. Я налил ей кофе и протянул кружку. Сам уселся напротив.

— Бутерброд с сыром будешь? — спросил у Светы. Та отрицательно покачала головой:

— Не-а, спасибо, не хочу. А ты почему на работу не собираешься?

— А у меня, Светик, сегодня первый день отпуска! Прости, вчера забыл сказать, усталый был. Махнем к моим в деревню?

Вообще-то мне не сильно туда хотелось ехать, все-таки родители знают своего сына лучше, чем сослуживцы, и вряд ли с ними я смогу хорошо сыграть роль настоящего Медведева. Но Рябенко недвусмысленно сказал, где мне следует быть. И хотя прямого приказа не было, портить отношения с генералом, игнорируя его «совет», я не собирался.

— Володя, я же только устроилась, и сразу же в отпуск? Да кто меня отпустит? — Света тут же нашла причину, по которой ей не стоит ехать к моим (вернее — Медведева) родителям.

— И потом, твоя мама меня не очень любит. Все переживает о той старой подружке, которая ждала тебя с армии. Я не виню Евдокию Федоровну, понимаю, сердцу не прикажешь, но мне неприятно, когда меня сравнивают с деревенской девкой, которая у них и «кровь с молоком», и «в поле трактор», и «на ферме доильный аппарат».

— Ты преувеличиваешь, Свет! Родители к тебе хорошо относятся, — сказал я не слишком уверенно, так как в памяти Медведева не нашлось ничего на эту тему. Но Света возразила:

— Просто я тебе никогда не говорила.Не хотела расстраивать. Знаешь, как твоя мама меня называет? Ледащая! Это значит, плохая, негодная. Я специально в словаре Даля смотрела. А у Афанасьева в книге написано, что ледащий — это дух соломы, который весной вылезает из старой соломы и перелезает на лето в свежую. Своего рода символ увядания. Я что, совсем уж такая ни на что негодная?