Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 22 – Петр Алмазный

Я стряхнул воду, взял полотенце и, медленно вытирая руки, задумчиво смотрел на цветы.

Алевтина вошла вслед за мной на кухню, присела к столу. Бросила тоскливый взгляд сначала на букет, потом на меня.

— Красивые цветы, — я кивнул в сторону вазы. — Поздравляю с новым поклонником. Надеюсь, он будет достойнее меня или Васи.

Алевтина засмущалась, потом вдруг разозлилась:

— Знаешь что… Это не твое дело, ты мне не муж, я тебе не жена.

— Правильно говоришь! — я удовлетворенно хмыкнул. На самом деле, если новый ухажер окажется хорошим человеком, я буду только рад. Пусть у Алевтины все с ним сложится. Но выяснять личность не стал, захочет — сама потом расскажет.

— С мясом нужна помощь? Может фарш скрутить или еще что…

— Не надо, — отмахнулась Алевтина. — Ты в чистой одежде, замараешь— переодеться будет не во что.

— Тогда я пошел? У меня еще дела. И, Аля, я уеду недели на две, в отпуск отправили, — сам не знаю зачем сообщил ей об отпуске.

— Ты ведь больше не придешь? — грустно произнесла Алевтина.

— Приду, Аля, обязательно приду. Я еще на твоей свадьбе погуляю! — постарался успокоить ее. — Выше нос!

И еще раз посмотрел на букет в вазе. Аля перехватила мой взгляд, и сама вдруг начала рассказывать:

— В новой школе Паша записался на бокс. Там тренер, он же физрук по совместительству. Вдовец. У него девочка без матери растет, с Пашкой в одном классе учится. Настенька. Пашка от тренера без ума. Я с ним случайно познакомилась, когда на собрание ходила. Потом зашла в спортзал, чтобы с сыном вместе домой пойти. Там и разговорились. Хороший человек, сразу видно что добрый, хоть и боксер.

Да, логика у женщин, конечно, убойная! «Добрый, хоть и боксер» — это звучит примерно как: «Никого не убил, несмотря на то, что плотник и умеет обращаться с топором». Но если физрук и ей понравился, и Пашке тоже — это хорошо. Сын у Алевтины умный, кому попало доверять не станет.

— Аля, все будет хорошо, я уверен, — напоследок ободрил я Алевтину и вышел за дверь.

Выйдя из подъезда, поежился — снова пошел дождь, на этот раз со снегом. Я поднял воротник куртки. Добежал до копейки, захлопнул дверцу. Включил магнитолу. Медведев купил её во время поездки в Японию, когда сопровождал Генсека во время ответного визита. Тогда Леонид Ильич встречался с премьер министром Танако, и впечатлений после поездки было много у всех.

Открыл бардачок, достал кассеты. Хорошие, тоже японские, SONY. Ни одна не подписана, потому поставил наугад. Песня оказалась под настроение: «Может, ты на свете лучше всех, только сразу это не поймешь. Одна снежинка — ещё не снег, ещё не снег; одна дождинка — ещё не дождь, ещё не дождь», — пела Нина Бродская удивительно чистым, красивым голосом. Я удовлетворенно хмыкнул: пока еще нет безголосых и бесталанных певцов на сцене. Исполнительниц ценят за вокал, а не выставленную напоказ сексапильность.

Повернул ключ зажигания, прогрел мотор — и поехал на Лубянку, получать отпускные. Оформили быстро — наверное, Рябенко опасался, что я снова окажусь у Андропова в кабинете. В кассе выдали деньги, сумма получилась хорошая. Насчитали лечебные,санаторные, и прочие надбавки.

— Пока у вас за десять дней насчитано, — сообщила бухгалтерша.

Странно, Рябенко говорил о двух неделях. Ладно, не буду придираться, десять так десять. Тоже неплохо. И дело даже не в отдыхе. С тех пор как я попал сюда, у меня ощущение, что кручусь на карусели. А мне необходимо остановиться и перевести дыхание. Обдумать происходящее, выработать стратегию поведения.