Онлайн книга «Военный инженер товарища Сталина 2»
|
Затихли бури магнитных возмущений. Барокамера остановила бешеное вращение. Всполохи молний ушли зигзагами в грунт. Автоматика саркофага включила насосы подачи кислорода. Спустя три секунды автопилот вывел Игоря из состояния комы. — Чё-ёрт… — кашляя, выдохнул скопившийся в легких воздух. Вдохнул всей грудью. Разлепил глаза. Видения галактик и мелькающих картин истории провалились в сознании — ушли навсегда. — О-ох… — выдавил из себя в пустоту саркофага. Автомат отсоединил присоски датчиков. Ушла в резервуары криогенная жидкость. Загудел агрегат обдувки. Хлынуло обжигающим приятным теплом. Онемевшие суставы принимали подвижность. Игорь потянулся, разминая конечности. ХЛОП! — механически откинулась крышка люка. Повеяло свежестью. Приборы показывали наружное состояние пространства: влажность, температуру, давление, консистенцию воздуха. Все было в норме. Судя по температуре, Игорь попал в осень. — И что дальше? — спросил сам себя. При двух последних перебросках — в Ледниковый период и эпоху мезозоя — он приобрел привычку разговаривать сам с собой. — Куда меня занесло в этот раз? Переступил порог барокамеры. Отошел сразу на несколько метров, чтобы магнитные бури не всосали его в раструб воронки. Так и случилось— он уже был готов, усмехнувшись: — Прощай, саркофаг. Увидимся снова. Барокамера окуталась нестерпимым сиянием — пришлось зажмурить глаза от ослепительного света. Полыхнуло разрядом. Хлопок — БАЦ! И капсула со всем содержимым исчезла. Свернулась в узел. Провалилась в червоточину времени. — Ты вернешься за мной, я знаю, — раскрыл глаза Игорь. Перед зрачками плясали солнечные зайчики. Отчаянно хотелось пить. Он глянул туда, где только что окутался сиянием саркофаг. Теперь было пусто. Почувствовал холод. Так точно — он в осени. — Вернешься, я знаю. Вот только когда? Теперь стоило оглядеться. Куда он попал? Куда зашвырнула его червоточина, в какой век, в какой год? Степан Сергеевич из того Института двадцать первого века говорил, что барокамера может выплевывать капсулу в хаотичном порядке. — Без всякой хронологии веков и столетий, — напутствовал он, провожая старшего лейтенанта внутрь саркофага. — Куда угодно. Не обязательно в том порядке, как шла эволюция истории. И правда. Вчера она могла, к примеру, швырнуть его в триасовый период, а сегодня, скажем — в век правления Ивана Грозного. Вчера к мамонтам, сегодня к Александру Македонскому. Вчера в дни французской Коммуны, а сегодня… Стоп! А сегодня — куда? Игорь окинул взглядом местность, куда его швырнул портал барокамеры. Прежде всего, бросилось в глаза наступившая темнота. Здесь была ночь. Тишина. И… пустырь. Он стоял посреди заброшенного пустыря. Далеко-далеко едва светились огоньки. Рукотворные. «Уже хорошо, — мелькнуло в мозгу. — Я среди цивилизации. Если горят огни — значит, я не в палеозое. — И рассмеялся неудавшейся шутке. — Попить бы где… Пойти на те огоньки? Там кров, там вода, там люди, в конце концов…» И вдруг замер. Переброски в различные эпохи планеты научили его осторожности. Прежде всего, узнать в первые две-три минуты, куда он попал. Какой сейчас год. Осмотреться. Почувствовать время.А потом уже действовать сообразно обстоятельствам. Поэтому замер. Послышалсяшорох. Потом, в темноте, звук далекого голоса. Он приближался. Кругом расстилался пустырь На горизонте, сливаясь с чернотой ночи — отблески недоступных огней. И… голоса. Отступив в темноту оврага, Игорь принялся ждать. Затаился. Пошарил в карманах. Коробок спичек, фонарь, блокнот, табакерка из золота, подаренная императрицей. Часы на руке поглотил вакуум барокамеры, как, впрочем, и все остальное. Когда-то у него была зажигалка. Потом был подарок от сына Сталина — Василия. От Власика Николая Сидоровича тоже был сувенир. И была фотография его жены с дочкой. Все растворилось в червоточине времени. Почему сохранились только эти предметы? Отчего так выборочно? Какими критериями руководствовался портал червоточины, оставляя у него табакерку, блокнот и фонарик? А черт его знает. Сейчас не до этого. |