Онлайн книга «Одинаковые. Том 1. Адаптация»
|
Никита метнулся к живчику и пробил с разбега ему по яйцам с ноги, а затем добавив хлесткий удар в ухо. Живчик со стоном повалился на землю и свернулся калачиком. Второй подобрал оброненный револьвер. Я подскочил к бородатому и нанес контрольный удар в область сердца, когда к нам на поляну прибежал Алексей. Не сговариваясь, Алексей взял винчестер, направив его на бывших пленников, а мы с Никитой подошли к отцу. Отец выглядел не важно, и имея в прошлой жизни богатый опыт по огнестрельным ранениям, а также отлично разбираясь в оказании первой медицинской помощи в полевых условиях, я сразу понял, что отца нам не вытянуть. Ранение было крайне неудачное. Пуля 44 калибра, выпущенная из револьвера Смита-Вессона образца 1869 года, пробила грудь возле сердца. Рана была ужасная, и из нее пульсировала кровь, насыщенная пузырьками воздуха. Изо рта тоже пошла кровь, понял, что это открытый пневмоторакс, когда воздух попадает в легкие через раневой канал. Никита принес кусок чистой материи, и мы стали накладывать повязку. Я прекрасно понимал, что это ни черта не поможет. Даже во время службы в Чечне, имея на руках антибиотики и обезболивающие такая рана требует быстрой госпитализации. Здесь и сейчас это смертный приговор. Подложив голову отца на свое колено, я склонился над ним. Братья подошли и встали рядом, третий при этом не забывал отслеживать бывших пленников не выпуская винчестер из рук. У меня покатились слезы из глаз, это произошло как-то не произвольно причем сразу у всех братьев. Мы молча плакали, я понимал, что отец с нами последние минуты, и их я хотел провести рядом с ним. За эти годы он стал близким для меня человеком, который возможно заполнил ту пустоту, что осталась в моем сердце после гибели моего отца в прошлой жизни. А сейчас я его теряю. Хотелось убивать, хотелось разорвать всех этих пленников, которые стали причиной гибели отца, уже после своего освобождения. И ведь мне казалось, что я все просчитал и рассчитал, сработали мы чисто. Кто же мог знать, что появится третья сторона в лице этого урода, сейчас стонущего и катающегося по земле. Отец захрипел на моих руках и пытался что-то сказать, но выбивающаяся из его легких кровь, насыщенная воздухом, мешала. Наконец не разборчиво он проговорил. — Я горжусь Вами, берегите мать и сестер. Закашлялся и продолжил. — Сто шагов на север от заимки серый камень, выкопай … Отец не смог договорить последние слова содрогнулся всем телом в последний раз и замер, глядя распахнутыми глазами на небо, затягивающееся темными тучами. Я закрыл его глаза ладонью и заплакал навзрыд. В эти минуты я не чувствовал себя взрослым, во мне проснулся ребенок, потерявший близкого человека. Ко мне подошла женщина из освобожденных и приобняла за плечи, прижав к своей груди, стала молча гладить по голове. Это продолжалось несколько минут, после чего взял себя в руки. Освобожденные, глядя на случившееся не решались подходить близко, следя за вторым, который держал все это время карабин в готовности. Я спустился к воде, встал на колени, погрузив голову в холодную воду. Сознание происходящего вокруг возвращалось ко мне. Не знаю, как так получилось, но в одном теле я испытал шок и огромное нервное напряжение, в тот момент как мои два брата почти хладнокровно следили за обстановкой, не допуская новых эксцессов. Видимо сознание снова выкидывает новые вводные. На до бы разобраться как это работает, это может быть как полезно, так и смертельно опасно в критических ситуациях, которые понимаю никак, не обойдут стороной мою неуемную натуру. |