Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 82 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Мы отплыли на шаг назад, затаив дыхание. Никита на «Святогоре», видя все через наши глаза, мысленно замер вместе с нами. Что теперь? Будет ли вспышка? Откроется ли потайная дверь?

Прошла секунда. Две. Десять.

Ничего.

Тишина. Разочарование, острое и горькое, волной накатило на нас троих. Мысли пронеслись в едином порыве: «Неужели все зря? Неужели это просто древний сейф, а у нас нет нужного ключа?»

Но в следующее мгновение Леха, чей взгляд был прикован к дискам, мысленно указал на них.

— Смотри!

Я присмотрелся. Символы на дисках, которые до этого были просто рельефными отметинами, начали подсвечиваться. Тусклым свечением, словно тлеющие угли. Затем постамент дрогнул.

Негромкий, низкочастотный гул, скорее ощущаемый телом, чем слышимый ушами через толщу воды, прошел через каменные плиты пола. Из центра постамента, прямо между дисками, выдвинулся небольшой, цилиндрический штырь, более всего напоминающий рычаг. Он был походу из того же темного, неподдающегося коррозии сплава, что и табличка-карта из Индокитая. На его рукояти символ, который мы недавно видели — треугольник в круге.

Нужно было что-то делать. Страшно, но отступать, когда мы прошли такой путь, было уже невозможно. Я подплыл к постаменту, ухватил рычаг обеими руками в громоздких перчатках скафандра. Собрав всю волю, я подал его вперед. Рычаг пошел на удивление плавно, беззвучно утопившись в пазе.

Секунд 15 было тихо, но затем где-то вдалеке, возможно даже из основного зала стал доносится нарастающий гул.

Гул, который мы услышали после того, как я дёрнул рычаг, не стихал. Напротив, он нарастал, превращаясь из низкого рокота в грохот, словно где-то рядом заработали гигантские шестерёнки древнего механизма. Звук шёл не из этого зала, а извне, через арочный проход, ведущий к батискафу.

Я бросил взгляд на постамент. Три диска, которые мы с таким трудом установили, бесследно исчезли. Провалились вглубь конструкции или еще чего — теперь это не имело значения. Вернуть их было невозможно. Задача была выполнена, и механизм, чью цель мы пока не понимали, пришёл в движение.

— Выходим. Сейчас! — мысль, родившаяся у меня, была тут же подхвачена Лехой.

Воздух в скафандрах был на исходе. По расчётам, с учётом повышенной физической нагрузки, у нас оставалось не больше 20 минут, чтобы добраться до «Нептуна», герметизировать люк и начать подъём.

Мы бросились назад, к лазу с символом треугольника. Проползли его, почти не задевая стены, и вывалились в следующий зал. Здесь гул был уже оглушительным, давящим на барабанные перепонки даже через скафандр. Мы рванули к главной арке, ведущей в обширное пространство, большой зал или площадь, как ее назвал Ростовцев, — туда, где оставили батискаф.

И замерли на пороге.

Центральный зал преобразился. Раньше он был пустынным, если не считать рядов странных колонн и барельефов на стенах. Теперь же по самому его центру, прямо перед нашим «Нептуном», возвышалась массивная пирамида. Она будто выросла из пола, вытеснив плиты своей безупречной кладкой. Её грани, составленные из уступчатых ярусов, напоминали гигантскую лестницу, ведущую к вершине. Пирамида продолжала медленно, но заметно расти, и мы увидели, как её верхушка поднимается до высоты примерно трёх метров, затем четырёх, пяти… Рост прекратился, когда она достигла 6 метров, и гул начал стихать, переходя в низкое, мощное гудение, исходящее от самого сооружения.