Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 83 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Именно этот звук мы и слышали. Он исходил от пирамиды, наполняя зал вибрацией, которую я чувствовал всем телом.

Но самое интересное было на её вершине. Туда, на последний ярус, вела та самая «лестница», и на макушке стояло нечто. С нашего расстояния трудно было разглядеть детали, но он напоминал куб, примерно полметра в высоту,ширину и глубину. Матовый, тёмный, он казался инородным телом на этой конструкции, конечной целью всего этого грандиозного действа.

— Артефакт. Ключ. Или что-то ещё, безусловно важное! — пронеслось в нашем общем сознании. Соблазн был велик. Подняться по этим ступеням и забрать его.

Но тут же, как ледяной душ, пришло осознание реальности. Резерв кислорода. Красная черта, за которой — смерть. Мы не успеем. — К батискафу. Сейчас же! — Леха уже сделал первый шаг в сторону «Нептуна». Я бросил последний взгляд на загадочную пирамиду, впитывая картину в память. Мы, возможно, нашли то, что многие века называли Атлантидой, сумели запустить её механизм. И остался практически один шаг. Чёрт побери!

Развернувшись, мы побежали к нашему аппарату, оставляя за спиной гудящую пирамиду и новый вопрос, парящий в 6 метрах. Каждый шаг в тяжелых скафандрах отдавался в висках гулом. Сердце будто пыталось вырваться из груди. Леха первым добрался до корпуса «Нептуна» и отчаянно постучал шлемом по бронированному иллюминатору.

Изнутри мелькнуло испуганное лицо Ростовцева. Он был один в стальной капсуле. Через секунду раздался щелчок наружных запоров. Люк шлюзовой камеры, едва вмещающей двух человек, с шипящим звуком приоткрылся. Мы втиснулись в тесное, заполненное водой пространство, едва успев захлопнуть тяжелую дверь за собой.

— Задраить! — отдал я Лехе мысленный приказ.

Брат, стоявший ближе, закрутил маховик. Теперь мы были в камере размером со шкаф.

Через толстое стекло внутреннего люка было видно, как Михаил Иванович, бледный как полотно, схватился за рычаг ручной помпы. С лязгом заработал механизм. Вода в камере начала медленно убывать. Мы стояли, тяжело дыша, слушая, как булькает уходящая за борт вода, и чувствуя, как с каждой секундой на нас давит вес скафандров, уже не поддерживаемых выталкивающей силой.

Казалось, это длилось вечность. Наконец, вода схлынула ниже колен, потом до щиколоток, и, наконец, последние лужицы стекли в дренажные отверстия. Воздух в камере был влажным, спертым, но это был воздух.

Только тогда Ростовцев изнутри отдраил внутренний люк. Мы молча, синхронно, скинули тяжелые шлемы, глотнув желанного воздуха. Потом принялись отстегивать баллоны. Снаряжение с глухим стуком упалона решетчатый пол отсека. Теснота батискафа, заставленного приборами, стала еще ощутимее.

Михаил Иванович смотрел на нас вытаращенными глазами.

— Братцы! Что… что там было? — выдавил он. — Я услышал какой-то гул, вибрацию… Думал, свод рухнет и похоронит вас! Сижу тут, как прикованный, и жду… Не знаю, что делать!

— Почти так и вышло, — Леха провел рукой по лицу, смахивая соленую воду. — Там, в центре зала, прямо из каменного пола выросла пирамида около 6 метров в высоту. А началось это когда мы диски наши разместили в пазах, ну и нажали на появившийся рычаг. Похоже это был ключ запуска всего механизма.

Ростовцев слушал, затаив дыхание, его взгляд метался от меня к Лехе: — И что же это было? Колонны? Статуи? Что там с этой пирамидой не так?