Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 84 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— Иосиф Виссарионович, предлагаю отвязать рубль от золота, а привязать его к продовольствию. Это может быть фиксированное количество хлеба, зерна или вот этих сухих пайков. Все, кто в какой-то момент захочет избавиться от рубля, получат взамен — вагоны с продовольствием. Вполне себе ходовым и ликвидным товаром.

— Ни хрена себе… — выругался Савва Морозов.

— Вот-вот! — хохотнул я. — Сначала побухтят, а потом привыкнут, и рубль будет конвертироваться в другие валюты так же, а может быть, даже лучше, чем сейчас.

Для обсуждения возможности привязки рубля к продовольственной корзине мы собрали рабочую группу, которая должна была решить, каким образом все это провернуть. Но в целом, когда я объяснил присутствующим свои доводы, то убедил всех в здравости этой идеи.

Закон, который будет регламентировать все это, мы решили провести уже как полагается — через Совет народных депутатов. Внести его на рассмотрение как инициативу снизу и вовремя поддержать. До выборов-то осталось всего ничего.

* * *

Мы сидели за большим обеденным столом в Шувалово. В кои-то веки собралась почти вся семья: мама с Анисимом, Машка с Иосифом, Санька с Олегом, мы с братьями, дед, Кузьмич и невероятное количество детей. На столе стояли простые деревенские блюда — щи, картошка с грибами, соленые огурцы. Пахло домашним хлебом, пирогами с начинками и легким дымком от самовара.

Дед, причмокивая, допрашивал Сталина:

— Ну што ж, Иосиф, кажи на милость, как дальше-то жить? Ниче не поймешь с энтими вашими, ей-богу. То землю у бар отобрали, то в артель общуюзовете мужика. Растолкуй уж добре старому казаку!

Сталин неторопливо вытер салфеткой губы.

— Иван Матвеевич, землю не отбирали у помещиков, а выкупали. Она теперь государственная и обрабатываться будет сообща. Технику новую дадим, урожаи больше станут — и людям на селе лучше жить станет.

— Добре, глядеть станем, — покачал головой старик. — Обещать-то всякий может.

Мы дружно улыбнулись на это стариковское кряхтение деда. Сегодня ели простую еду, пили грузинское вино, которое Иосиф поставил на стол. Разговор шел неспешный, какой-то теплый, домашний. На какое-то время можно было забыть о государственных делах, поглотивших нас с головой.

Но идиллию нарушил появившийся в дверях вестовой от Дзержинского. Парень запыхался, пока к нам добирался; в руках он держал запечатанный конверт.

Сталин вскрыл его, пробежал глазами и напрягся. Он знаком показал мне и братьям отойти в сторону. Машка, увидев это, только вздохнула, а дед, все поняв, хлопнул ладонью по столу и, покряхтывая, засмеялся.

— Саботаж, — тихо сказал Сосо. — На продовольственных складах в порту. Спекулянты каким-то образом прознали про планы с продовольственным рублем. Подняли панику и взвинтили цены на рынках. Народ, не дожидаясь разъяснений, пошел громить склады. Сейчас там собралось несколько тысяч человек.

Я свистнул: — Твою ж мать, даже пара тысяч — это серьезно!

В портовом районе находились основные городские склады — хлебные амбары на Гутуевском острове, холодильники на Васильевском. Там хранились запасы не только для Петербурга, но и для части губернии.

— Надо ехать, — коротко сказал Никита.

— Надо народ успокоить, и главное — без жертв, — жестко предупредил Сталин. — Но порядок навести немедленно и постараться найти зачинщиков.