Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 88 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Просидел я так практически без движения, считай, часа два. За это время лишь раза три прикладывался к фляге с квасом. Ноги уже от не особо удобного сидения затекли, и я решил, что стоит перерыв сделать.

Слез с дерева и отошел от водопоя немного в сторону. Место хорошее, если я прямо здесь начну лагерь разбивать, то потом никакой зверь еще несколько дней на это место не подойдет. Поэтому спустился шагов на пятьсот вниз по ручью, подобрал небольшую полянку в тени раскидистого дуба и стал готовить лагерь. Сначала вырыл небольшой бездымный костерок. По возможности внимания хотелосьне привлекать. Затем стал кашеварить. Стандартное блюдо в походных условиях — это кулеш. Вот им и занялся.

— Похоже, сегодня без добычи останусь, — тихо сказал я, помешивая ложкой в котелке.

Ну, если и так, то сильно не расстроюсь. В принципе просто хотелось обстановку сменить. Варево начинало тихо булькать, из-под крышки тянулся слабый запах сала. Легкая дымка от костра сразу расползалась вдоль земли, не поднимаясь высоко.

Знатно подкрепившись, я разместился под деревом, постелив под спину бурку. И задумался на какое-то время. В голове крутились мысли по поводу того, что со мной произошло за последнее время. Надо признать, что события были слишком уж активные, и я больше морально, чем физически, от них устал. Да и это чертово ранение…

Гоняя в голове мысли, я незаметно для себя потянулся к своей шее, вытащил из-за пазухи деревянного сокола — свистульку, которая по словам деда принадлежала нашему пращуру Алексею Прохорову, а тому досталась от предка из совсем седой старины.

«Все-таки с именем интересное совпадение», — подумал я, поднеся ее к губам.

Дунул в свистульку. Раздался мелодичный свист, который я как будто когда-то уже слышал. Не успел я сосредоточиться на звуке, как непонятно откуда прямо на мою голову спикировало какое-то существо.

Этот бешеный пернатый комок не унимался и вцепился в мою щеку, разодрав ее в кровь. Все произошло настолько молниеносно, что я даже не успел смахнуть это существо с лица. Когда я, наконец, ухватил птицу обеими руками, она уже угомонилась и перестала биться. Казалось, успокоилась только после того, как попробовала моей крови.

Я осторожно отвел птицу от лица и уставился на нее. Когти цепко впились в рукав, желтые глаза смотрели прямо на меня, не мигая.

«Сапсан?..» — мысль всплыла сама собой.

Птица была еще молодая. Крылья уже в перьях, но на затылке и у шеи торчал пух, как у несмышленого подростка. Размером — чуть больше вороны, в две ладони помещалась. По рисунку оперения и форме головы я вспомнил картинки из прошлой жизни. Этому соколу недель шесть-восемь, не больше. Совсем недавно из гнезда вылетел.

— Вот те на, — пробормотал я. — Охотник называется…

Держа сапсана одной рукой, я прижал его к груди, стараясь не придавить крыло. Вторая рука потянулась к щеке. Пальцы тут же стали липкими от крови. Щека саднила так, будто меня ножом полоснули.

— Красота, — выдохнул я.

Стер кровь ладонью, посмотрел на пальцы и машинально потянулся за свистулькой. Она все так же висела на груди. На светлой, гладкой поверхности размазалась тонкая красная полоска. Как только кровь попала на нее, меня передернуло.

Возникло ощущение, будто кто-то ударил меня в грудь и одновременно выдернул землю из-под спины. Звук ручья стал глухим, цвета смешались и поплыли, трава вокруг будто потускнела, а сама свистулька в моей руке, наоборот, стала слишком четкой.