Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 90 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Ладно, пернатый, — тихо сказал я. — Похоже, мы теперь как-то связаны.

Ни ответа, ни привета, конечно. Сапсан просто взял чуть выше, поймал поток и ушел к холмам, мелькнув над линией деревьев. Связь, если это можно так назвать, сразу потускнела.

Я опустил взгляд на свистульку. Деревянный сокол все также висел на груди, будто обычная безделушка. Следов моей крови на ней уже не было — дерево впитало ее досуха.

— Алексей Прохоров, значит, — пробормотал я. — Что еще от тебя ждать, пращур…

Список странностей в моей жизни снова пополнился. Это было уже не просто «быстрое заживление ран» и «сундук-хранилище». Теперь где-то над предгорьями крутился молодой сапсан, мой сокол. И я понимал, что это не простая птица.

Я невольно вспомнил деда и байку про кипчакского хана. Как тот в плен попался, как, в выкуп за себя, подарил сокола, что должен служить всем потомкам, пока род не кончится. Выходило, это вовсе не стариковские байки. Теперь эта «легенда» кружила у меня над головой.

— Ну что, ханский подарочек, — пробормотал я, глядя в небо. — Раз уж так вышло… будешь Хан.

Я еще немного полежал, дожидаясь, пока голова перестанет гудеть. Щека тянула, но кровь уже остановилась.

— Ладно, хватит валяться, — пробормотал я и, упершись рукой в ствол, сел.

Подбросил парочку веточек в костер, поправил котелок. Добавил воды из фляги, закинул щепотку заварки. Пока вода нагревалась, я на автомате проверил ружье, поправил одежду.

Вода забурлила, чай дошел до кондиции. Я дал ему чуть остыть, сделал маленький глоток и сразу почувствовал себя лучше. Конечно, в этот момент и от кружки хорошего кофе не отказался бы, но как говорится, не до жиру.

Стало полегче. Шум в голове почти ушел, осталась легкая слабость. Взгляд сам упал на свистульку.

— Ну что, Хан, проверим, кто из нас двоих псих? — буркнул я себе под нос.

Я взял деревянного сокола в ладонь, сжал пальцами и поднес ко рту. На секунду замер, прислушиваяськ себе, и коротко свистнул. Звук вышел звонкий, режущий воздух. Эхо отозвалось где-то в балке. Не прошло и пары ударов сердца, как сверху раздался знакомый вскрик.

Я поднял голову. Сапсан — точнее, уже Хан — вынырнул из-за верхушек деревьев так быстро, будто все это время сидел рядом и только ждал сигнала. Сделал круг, еще один и, резко сложив крылья, почти камнем рухнул вниз. За пару шагов до земли распахнул крылья, притормозил и сел в двух шагах от меня, на корягу.

Глаза-бусинки — смотрел прямо, не отворачивался.

— Ну привет еще раз, — тихо сказал я. — Давай знакомиться, что ли.

Я достал из котомки вяленое мясо, отрезал ножом пару небольших кусочков и бросил один перед птицей. Сапсан дернул головой, шагнул ближе, попробовал клевать. Поковырял, отломил небольшой кусочек, пожевал. Постоял, будто решая, еще раз клюнул — и отступил.

По взгляду было видно, что не оценил.

— Что, Хан? — хмыкнул я. — Свежатины захотелось?

Птица дернула головой, будто соглашаясь, приблизившись ко мне.

— Так сам еще не добыл, — сказал я уже вполголоса. — Может, поможешь, а?

Слова были шуткой, но я дополнял их образами. Постарался представить, как сапсан поднимается выше, облетает окрестности, ищет дичь: зайца, кабана, хоть кого.

Я почти видел это у себя в голове и, как бы, толкнул эту картинку вверх. Сапсан коротко вскрикнул и распахнул крылья. Одним прыжком взлетел на корягу, пару раз махнул — и стремительно ушел в высоту.